Только через долгое время Цзян Си решился прямо спросить:"
"— В таком случае ты… почему ты решила покинуть Гуюэе?
— Я просто не могла и дальше находиться с тобой под одной крышей, младший соученик, — двадцать лет спустя госпожа Ван наконец смогла, глядя ему в глаза, спокойно говорить о своем положении и репутации. — У каждого человека есть чувство собственного достоинства, мне оно не позволило после всего вернуться к отношениям просто учеников одной школы.
— …
— Я хотела убить Мэн-эра еще в утробе, но у меня не поднялась рука, — бесцветным голосом продолжала госпожа Ван.
Пока она говорила, у нее опять начался кашель с кровью.
В тот раз, когда во время двойного совершенствования она потеряла контроль, ее духовное ядро стало тираническим.
Когда госпоже Ван удалось справиться с приступом кашля, ее дыхание сбилось и стало прерывистым. Она сказала:
— Младший соученик, слухи о том, как Чжэнъюн похитил меня, вернулся со мной на Пик Сышэн, чтобы взять в жены, были распущены им для отвода глаз. Он всегда боялся опозорить меня… и Мэн-эра.
Ее взгляд долго бесцельно блуждал по залу, пока не остановился на мертвом теле Сюэ Чжэнъюна.
Хватило мгновения, чтобы глаза ее наполнились скорбью.
Она вспомнила, как после свадьбы Сюэ Чжэнъюн с улыбкой сказал ей:
— Отлично, с этого момента не думай о прошлом. Прежде в Гуюэе тот негодяй унизил тебя, я так не поступлю. Ты осталась со мной, и я хочу, чтобы впредь ты наслаждалась жизнью и ослепительно сияла. Пока я жив, не допущу, чтобы тебе снова нанесли хоть малейшую обиду.
Госпожа Ван резко отвернулась.
Если благородный человек дал обещание, то обязательно сдержит и от слов своих никогда не откажется.
Сюэ Чжэнъюн сдержал свое слово: пока он был рядом, ей не нужно было самой решать свои проблемы с чужими людьми[286.8], и никто не смел ставить ее в затруднительное положение.
— На протяжении всех этих лет для него не имело значения, что мое тело слабо, и что я не могу снова забеременеть и выносить плод.