Потерявшись в своих ощущениях, он почти не слышал, что говорил Тасянь-Цзюнь. Широко открыв затуманенные страстью глаза, совершенно обессиленный, он лежал на широкой груди Тасянь-Цзюня, пока тот, удерживая его тело в таком положении, продолжал грубо и жестко его трахать.
Смешавшись с возбуждающей мазью, скользкая смазка уже превратилась в пену, которая при каждом толчке выплескивалась наружу в месте их соединения, из-за чего бедра Чу Ваньнина стали мокрыми и липкими. Но могло ли это удовлетворить Тасянь-Цзюня?
Его темные с фиолетовым отливом глаза были переполнены страстным желанием и безграничной похотью.
Схватив руку Чу Ваньнина, он приложил его ладонь к животу и, продолжая частыми толчками двигаться внутри его тела, тяжело и часто дыша, выдохнул:
— Я у тебя внутри вот тут, видишь, выпирает и толкается здесь.
С каждым движением большой и толстый член проникал глубоко в живот Чу Ваньнина, остервенело толкаясь во влажный задний проход. Из-за этого яростного соития Чу Ваньнин оказался на грани потери сознания. Раскрасневшийся до корней волос, под смущающе громкий звук шлепков кожи о кожу, он, задыхаясь, шептал:
— Ах… а-а-а… Мо… Мо Жань…
Мо Жань…
Мо Жань."
"Дни, месяцы и годы стремительно проносились перед его глазами, от юности до зрелости, переплетаясь, образы этого человека из двух миров яркими вспышками мелькали перед глазами.