Но такого шанса у него такого не было — зажатый ладонями Маклейна сзади и губами спереди, он только и мог, что прошептать: ""Хватит!""
И наверняка так бы и сделал, если бы секундой ранее чужой язык не обжег член, а мягкие губы следом не коснулись головки, настойчиво скользнув по стволу. Член дернулся в чужом рту, а бедра, поддаваясь инстинкту, двинулись навстречу самой неправильной в его жизни ласке.
Чувство острого стыда затопило его с головой. Боги, ну не может, не должно быть так хорошо, так жарко, так ослепительно здорово! Не могут мужские губы и язык сосать и облизывать с таким удовольствием.
— Боги… — Майкл всхлипнул на этот раз вслух. Зашарил по стене руками в поисках опоры и, не найдя такую, схватился за плечи Джеймса.
Тот хмыкнул, улыбнулся — насколько позволял глубоко заглоченный член — поднял глаза — и в этот момент Майкл кончил с оглушительным стоном.
Несколько долгих секунд он бился в оргазме, как в ознобе, а потом Джеймс потянул вверх его брюки и встал.
— Если завтра ты сделаешь вид, что ничего не было, я не обижусь, — скользнул в ухо хриплый шепот. Короткий поцелуй опалил пересохшие губы, и Джеймс вдруг исчез, оставив оглушенного Майкла одного.
Глава 9
Ноги его еще некоторое время держали, а потом Майкл сполз по стене на пол. Облокотившись спиной о такую нужную сейчас опору, он уронил голову и громко рассмеялся, позволяя обуревавшим его эмоциям наконец найти выход.
Боги! Ну что же с ним такое происходит?! Почему именно так и именно с ним?! Почему, черт возьми, на его жизненном пути ему встретился сержант Джеймс Маклейн, который только что сосал его член с таким упоением, что от одних только воспоминаний внутри все сладко сжалось?
Если бы Майкл был эзотериком, он наверняка бы решил, что его прокляли.
Но к сожалению — или к счастью, кто знает — в отличие от тела его мозг столь быстро перестроиться не успел. А потому все эти встречи с Маклейном пора заканчивать. Пока неправильное желание, как трясина, окончательно не засосало его.