Не слуги, но и не послужильцы.
– Так казаками и запишем… – начал было говорить князь, но осекся, – сколько ты говоришь послужильцев?
– Три десятка и два, а к ним еще три десятка и шесть кошевых, что при обозных двуколках и заводных конях стоят.
– Тридцать два послужильца?! Какой у него оклад?
– Вотчина сто четвертей на реке Шта да триста четвертей поместья рядом. – рапортовал окладчик.
– И много ли у него крестьян?
– В поместьях не живет ни крестьянина, ни бобыля. А в вотчине много разных людей проживает, но землепашеством два десятка промышляют.
– И как это записывать в десятню? – спросил у Андрея князь. – Четыре сотни четей пашни по окладу, на которых трудится два десятка крестьян. И ты выставляешь с них тридцать послужильца и тридцать шесть кошевых? У тебя совесть есть?
– Нет, – честно ответил сотник без тени улыбки на лице.
– Оно и видно. Боже… боже… – покачал он головой. – Нет. Никак нельзя без смотра. Готовь сотню свою.
– И казаков?
– Казаков не надо, их сие не касается…
Писали и разбирались они долго.
– И что ты тут изобразил? – тихо спросил князь у Андрея, когда все закончилось и помещики выдохнули с облегчением.
– Что именно?
– Это ведь ты их всех так одел. Зачем?
– Те, что с ломовыми копьями – это вроде выборных с войска Батыя. Слышал ли о таком?
– Доводилось.
– Он с такой конницей много кого разбил. Жаль коней хороших нет, а то бы можно было еще лучше изобразить.
– Лучше?! – удивился Шереметьев. – Куда уж лучше?
– Катафрактарии. Что ты о них слышал?
– Ничего.
– Считай тоже самое, только кони лучше, и они также прикрыты броней.
– Ты ври да не завирайся. Думаешь, не пытались на аргамаков броню надеть?
– На кой черт сдались эти аргамаки? Борзая мелюзга. Здесь хорошие кони нужны. Крепкие. Как у ливонцев али тептонов, или у ляхов.
– Ах… вот ты о чем. Но это грезы несбыточные.
– Грезы. Посему обходился тем, что есть.
– А эти? С луками?"
"– Тоже по ромейскому образцу. У них в годы расцвета было два основных вида конницы.