Мой взгляд перемещается с дяди на нее. Они выжидающе смотрят на меня, будто я собираюсь сбросить бомбу.
Мне наплевать на деньги Стил, и на фамилию.
Единственный образ, который продолжает крутиться у меня в голове, это мама, поющая мне навязчивую колыбельную, прежде чем кто-то утопил меня в воде.
Ма была одна.
Она была психически больна.
Она нуждалась в помощи, и никто ей ее не оказал.
— Ты бросила ее, — говорю я тете с леденящим спокойствием. — Ты бросила свою единственную сестру, когда она больше всего в тебе нуждалась.
— Эльзи, я...
— Я твой способ искупления. Это все?
— Нет, Эльза. Я люблю тебя. Ты моя дочь."
"— Я стала твоей дочерью только за счет потери моей настоящей матери, тетя.
Прежде чем она успевает что-то сказать, я бросаю свой рюкзак на стул и выхожу за дверь.
Затем начинаю бежать.
Глава 34
Эльза
Я бегу.
Я бегу часами или целыми днями, не уверена.
Я бегу до тех пор, пока в моих легких не остается воздуха.
Я бегу, до тех пор, пока все не расплывается.
Дождь льет на меня, пропитывая одежду и волосы.
Учащенное сердцебиение с каждой минутой становится все страшнее, но я не останавливаюсь.
Я не могу остановиться.
Слезы не текут, как бы сильно мне ни хотелось плакать. Капли дождя стекают по голове и щекам, будто ополаскивают меня.
Но ничто не избавит меня от прошлого.
Все вернется.
Все снова ударит по мне.
Я глотаю воздух, но почти ничего не достигает моих легких.
В моей груди монстр, темный уродливый монстр, царапающий стены.
Монстр хочет, чтобы его освободили.
Это монстр из ночных кошмаров. Монстр, который съест меня заживо.
Тот же монстр, забравший Илая.
Мое сердце колотится при этой мысли.
Илай.
Мой брат Илай. Моя мать Абигейл. Мой отец Итан.
Моя семья.
Как я могу даже толком не помнить их лица?
Они как в тумане. В тени. В черной дымке.
Так вот что со мной было не так все это время? Зуд, кошмары, триггеры были способом заставить меня вспомнить, не так ли?
Так почему, черт возьми, я не могу вспомнить?
Я резко останавливаюсь, переводя дыхание.
Сердце, которое Джонатан спас только для того, чтобы уничтожить меня, когда я стану старше.
Сердце, в которое стреляли.
Кто стрелял в меня? Кто, черт возьми, стал бы стрелять в семилетнюю девочку?
Дождь затуманивает зрение. Здания, окружающие меня, начинают удваиваться, а затем утраиваться.
Прислоняясь к стене, я тяжело дышу.