— Все нормально, теперь ты можешь перестать бояться.
— Благодарю, миледи. — он выпрямляется и указывает на розу. — Куда ты это несешь?
Я ухмыляюсь, показывая ему свой отсутствующий зуб.
— Маме! Она сказала, что сегодня прочтет мне сказку.
Он опускается так, что сидит на корточках.
— Твоя мама была хорошей, да?
— Да! Она красит губы красной помадой.
Выражение лица дяди Реджа вытягивается.
Но почему?
Ма совершенно крута, когда красит губы красной помадой и носит красные платья. Это значит, что она будет читать мне сказки.
Ма плохая, когда на ней нет помады и она в белом платье. Вот тогда она сажает меня к себе на колени и поет эту навязчивую песню. Вот тогда-то эти монстры и приходят, чтобы забрать меня.
Дядя Редж указывает на мою розу.
— Это для нее?
— Да! — я ухмыляюсь. — Мама любит красный.
Тяжелый вздох срывается с его губ, когда он встает во весь рост и гладит меня по голове.
— Осторожнее, принцесса. Красный также означает кровь.
Дядя Редж превращается в тень.
Мое сердцебиение учащается.
Нет, нет..
Я качаю головой.
Это не по-настоящему.
Не по-настоящему."
"Мне нужно отнести красную розу маме, и она прочтет мне сказку. Она уложит меня в постель, когда раздадутся эти чудовищные голоса.
Острый шип розы пронзает мой палец.
Ой.
Первая капля крови падает на землю. За ней следует еще одна.
Потом еще одна.
Не успеваю я опомниться, как меня окружает лужа красного цвета, ее поверхность похожа на зеркало.
Мое дыхание становится поверхностным, когда я перевожу взгляд вниз.
Пустые черные глаза смотрят на меня в ответ.
Я кричу.
НАСТОЯЩЕЕ
Я вздрагиваю, просыпаюсь, кричу и отчаянно изучаю свои руки.
Нет крови.
Никакой крови.
На меня не смотрят темные впалые глаза.
Никаких монстров.
— Эй.. эй...
Чья-то рука сжимает мою руку. Я царапаюсь и бью.
Монстры больше не заберут меня.
Я сбежала от них. Они больше не могут меня найти.
— Эльза!
У меня перехватывает дыхание при звуке моего имени.
Эйден пытается прижать меня к своей груди. Царапина видна на его левой грудной мышце.
Мои глаза расширяются.
Я... причина этого?
Эйден хватает обе мои руки в свои. Теми же руками, по которым я только что била.
Между его бровями пролегает глубокая морщина, когда он пристально наблюдает за мной, как будто готовясь к тому, что у меня случится еще один эпизод.
О, Боже.
Кошмар.