— Я все время думаю: как, чёрт возьми, мне так повезло?
Она смеется тихо, ставит бокал на стол и подходит ко мне. Тянется и целует меня. Сначала легко. Потом чуть глубже. Губы ещё болят, но мы оба не отстраняемся. Потому что боль — это тоже напоминание, что мы живы. Вместе.
Не растерявшись, я поднимаю ее на руки. Она визжит в полголоса, бьет меня по плечу:
— Марат! У тебя же нога!
— Молчи, женщина. У меня прилив счастья. Надо использовать пока есть силы.
Мы падаем на кровать. Одеяло сбивается, свет не выключен. За окном вечер, но в комнате — тепло.
И впервые за долгое время мне не страшно.
Я дома. С ней. Своей проблемой. Своей любовью. Своей свободой.
И пусть все остальное подождет.
Я ловлю ее ладонь, целую в центр. Она дрожит. Не от холода — от того же, что и я. От чувства, которое в нас обоих бушует, как море.
Я скольжу губами по запястью, по плечу, чуть ниже — и чувствую, как она замирает. Ее дыхание сбивается. Я тону в этом ощущении.
Целую медленно. Сначала мягко. Потом жаднее. Она отвечает, и в ее губах — все. Вера. Боль. Жизнь. Я провожу руками по ее спине, по шее, путаюсь в волосах. Она впивается пальцами в мои плечи. Мы тянемся друг к другу, будто боимся снова потеряться.
Я не могу насытиться ею. Ни одним прикосновением. Ни одним поцелуем. Мне кажется, что я никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Ни с кем. Ни так. Это не просто страсть. Это — огонь. Глубокий, бесшумный. Как дом внутри груди.
В ее глазах отражаюсь я. Раненый. Уставший. Но счастливый. В ее голосе — мой покой. В ее движениях — мое спасение. Никто никогда не касался меня так. Никто никогда не смотрел на меня с такой верой.
— Я люблю тебя, — шепчет она, целуя в угол губ.
Я прикрываю глаза. Сжимаю ее крепче. Уткнувшись лбом в ее лоб, шепчу:
— Я не знал, что умею чувствовать вот так. До тебя… я вообще не знал, как это — быть живым.
Она улыбается сквозь слезы. И я целую их. Каждый раз, как клятву.
Мы любим друг друга в этой тишине. Без слов. Без границ. Только кожа. Тепло. Доверие. Я касаюсь ее так, как будто пишу на ее теле новую главу своей жизни. А она читает меня — каждым пальцем, каждой улыбкой, каждым шепотом.
Когда мы замираем, переплетенные, в мягком свете, я прижимаю ее к себе. Сердце стучит ровно. Она дышит на моей груди. Я глажу ее волосы, щеку, плечо. Вдыхаю ее запах. Домашний. Родной.
— Это было.… — она ищет слово.
— Настоящее, — заканчиваю я.