— И наше.
— Ты точно мой, Тихомиров? — шепчет она.
— До последней клетки. До последнего дыхания.
Она улыбается. Засыпает. А я лежу, не двигаясь. Просто держу ее. И понимаю — такого я не испытывал никогда. И если до нее я просто существовал.… то теперь я живу.
С нею. Навсегда.
Глава 49 Дарья
Прошло несколько недель. Всё стало тише. Спокойнее. Но внутри меня ещё что-то вибрирует, как будто сердце не до конца верит, что все действительно позади. Иногда я всё ещё вздрагиваю во сне, но просыпаюсь не в холодном поту, а в теплых, сильных руках.
Настя в центре реабилитации. Я езжу к ней почти каждый день. Привожу фрукты, цветы, книги, болтаю без остановки, чтобы заглушить ее молчание. Она слушает. Иногда кивает. Иногда слабо улыбается. А иногда просто берет меня за руку и держит. Молча. Долго. В ее глазах появляется жизнь. Тихо. Осторожно. Но я это вижу — и это дает мне надежду.
Сегодня она уже говорит больше. Глаза ярче, голос крепче. Мы сидим вместе на диванчике у окна, греемся в солнце.
"— Скоро вернусь к нормальной жизни, — говорит Настя, и в голосе решимость. — Я чувствую, как будто все оживает внутри. Я жду не дождусь, когда все это закончится.
— Скоро закончится, — улыбаюсь я. — Ты сильная. А у сильных все получается. Я так горжусь тобой, Насть.
— А ты? — она смотрит внимательно. — Как ты? С Маратом? Всё хорошо?
— Да. Шумиха пока не утихает, журналисты с ума сходят, но Марат в отпуске. Первый настоящий отпуск за, кажется, сто лет.
Настя хмыкает:
— Я раньше думала…. ну, в детстве… что ты меня ненавидишь. Вечно злилась, ворчала, орала. А потом — ты бросилась меня спасать. Даже не думая о себе. Зачем?
Я смотрю на нее. И смеюсь сквозь слезы.
— Дурочка. Ты просто была мелкой вредной сестрой и портила мне жизнь. Но я всегда тебя любила. Всегда. И сейчас люблю. И благодарна, что ты жива. Что улыбаешься. Что сидишь рядом со мной и пьешь этот ароматный чай.
Она смеется.
— Я тебя тоже люблю, Даш. Очень.
Я сжимаю ее ладонь. Крепко.
— Я хочу, чтобы ты была счастлива. Очень-очень. И если ты снова когда-нибудь подумаешь, что я тебя ненавижу — просто вспомни, этот момент.
— Справедливо, — шепчет она и кивает. — Тогда мне точно больше нечего бояться.
Я выхожу из палаты, сжимая в пальцах ее рисунок — кривой пейзаж, на котором две фигуры держатся за руки. Она нарисовала нас. Меня и себя рядом. Мое сердце сжимается от нежности.