– Господин, меня визирь на кол посадит, если я к нему хумана не привезу, – взмолился лекарь.
– Мне плевать, что он с тобой сделает, – зарычал воин. – Нам еще две недели по лесу тащиться, покуда к горам не выйдем. Кругом дикари и зверье хищное, мы сами подохнуть можем в любую минуту, а ты покойника мне предлагаешь на горбу таскать?
– Нет, господин, я только хотел …– начал лекарь.
– Назим, помоги этому идиоту – прервал оправдания старика Мераб, и пошел в сторону костра. Телега, поскрипывая, тряслась по дороге в сторону оврага.
– Стоп приехали, – сказал лекарь и телега остановилась. – Бери его за плечи, а я возьму за ноги.
– Тяжелый зараза – произнес Назим, сбросив труп в овраг. – Ахмед выбрасывай все барахло из телеги, я эту дрянь больше не повезу.
Старик выкинул из телеги подстилку и рогожу, которой был накрыт хуман, и телега отправилась назад в лагерь.
***"
"Скрип тележных колес стих за поворотом и в лесу воцарилась первозданная тишина, только шум капели и крики птиц, раздавались в глубине леса.
В кустах послышался треск сломанной ветки, и из них высунулась синяя клыкастая рожа. Рожа повела бульдожьим носом и чихнула. Следом за головой из кустов появилось и все тело здоровенного шака в рваной одежде. Шак принюхавшись, быстро направился на запах разложения в сторону оврага. 'Первый' остановился на краю оврага и посмотрел вниз. На дне промоины возле ручья, лежало изломанное тело человека. Шак быстро спустился, вниз хватаясь руками за ветки кустов растущих на склоне оврага. Тело человека лежало лицом вниз и не подавало признаков жизни.
'Первый' осторожно перевернул тело на спину и заплакал. Перед ним лежал его хозяин Ингар, который был для 'Первого' единственным родным существом на всем белом свете. Шак разорвал лохмотья на груди Ингара и приложил к ней свое ухо. Даже звериный слух 'Первого' не сразу уловил слабые звуки биения сердца. Тук-тук, тук-тук прерывисто стучало сердце дорогого для него человека. Шак оторвал кусок своей рубахи и, намочив его в ручье, стал протирать лицо хозяина.
Вода смочила потрескавшиеся губы, и изо рта Ингара раздался хрип. 'Первый' положил голову хозяина себе на колени и начал капля за каплей вливать воду ему в рот. Ингар поперхнулся, но начал глотать воду. Дыхание раненого стал шумным и прерывистым, тело начали сотрясать рвотные позывы. Шак повернул Ингара набок, и на траву из желудка хозяина хлынула черная струя. 'Первый' несколько раз поил Ингара, но каждый раз вода выливалась обратно из его рта.
