Сверхсекретный объект

Федоров приказал водителю остановиться в конце очереди прочих ожидающих парома автомобилей, а сам выбрался из «уазика» и неторопливо пошел к пристани.

Объяснения Федорова ничуть не развеяли сомнения Евгения. И к предстоящим поискам он отнесся как к необходимой, но совершенно неблагодарной работе. По мнению Кудрявцева, диверсантам, стремящимся попасть на базу хранения химического оружия, не имело никакого смысла уезжать от нее на машине в совершенно противоположном направлении. В то же время он был согласен с Федоровым в том, что, пока не отыщутся следы диверсантов, розыск необходимо вести в обоих направлениях.

В том, что он найдет возле дороги и в лесу следы недавнего пребывания людей, Евгений не сомневался, как, впрочем, и в том, что эти следы скорее всего не будут иметь к диверсантам никакого отношения. И все же, несмотря на все сомнения, в его мозгу нет-нет да и проскакивала шальная мысль – а вдруг?! Вдруг обнаруженный им брошенный окурок, отпечаток подошвы, сломанная ветка, наконец, окажется тем самым первым следом, указавшим на путь диверсантов.

Именно эта мысль заставляла Евгения внимательно всматриваться в придорожную траву и песчаную насыпь по краю обочины. Но, пройдя вдоль дороги метров пятьдесят, Кудрявцев пришел к выводу, что подобный осмотр мало что даст. Южная трасса, так для себя назвал Кудрявцев ведущую на Березовку дорогу, была если и не с интенсивным, то, во всяком случае, с довольно оживленным движением. О чем свидетельствовали валявшиеся на обочине окурки, пустые бутылки и банки, какие-то рваные пакеты, на ходу выброшенные водителями проезжавших машин или их несознательными пассажирами. Поэтому Евгений решил углубиться в лес, где бытового мусора, по его мнению, не должно было быть.

Следуя указанию Федорова, прежде чем войти в чащу, Кудрявцев поднял край своей брезентовой штормовки и извлек из поясной кобуры служебный «вектор»[18]. Передернув затвор и поставив пистолет на предохранитель, майор вернул его обратно в кобуру и вновь прикрыл полой штормовки.

От военной формы на Кудрявцеве остались лишь брезентовые брюки камуфляжной раскраски, заправленные во внешне грубые, но вполне крепкие отечественные кроссовки. Подобным брюкам за их носкость отдавали предпочтение многие охотники, рыбаки и отправляющиеся в поход туристы, поэтому Кудрявцев не опасался, что эта часть одежды выдаст его принадлежность к армии."

"Стоило Евгению углубиться в лес, как он понял, что люди здесь бывают не часто.