Господи, да я даже пешком пойду до аэропорта, если это поможет избавиться от гостьи.
– Какой котёнок? – хмурится Кравцова, глядя на меня недоуменно.
– Тот, за которым я буду присматривать. Почти две недели, – делюсь ближайшими планами.
И уже даже знаю следующую возмущенную фразу, которую мне скажут.
– Но у Вадички аллергия. Он не может…
Прикусываю губу, чтобы не улыбнуться и доигрываю спектакль до конца.
– Сочувствую, – перебиваю слышащую только себя женщину и киваю в сторону прихожей, – Алла Борисовна, очень прошу меня извинить, но Вам пора, мне нужно еще собраться…
Глава 15
В воскресенье чувствую себя самой настоящей принцессой, потому что сплю почти до обеда.
Красота.
Хорошее настроение задает весь день, и он проходит на позитивной волне.
В начале второго добираюсь до родителей, где наедаюсь так, что верхнюю пуговицу на джинсах безумно хочется отщелкнуть, но я держусь.
Зато с собой в большой пакет укладываю сразу четыре контейнера.
– Мамуль, мне столько и за пару недель не съесть, – причитаю, пытаясь оставить у родителей хоть половину.
– Бери-бери, – безапелляционно заявляет папа, делая большой глоток чая из своей любимой литровой чашки. – И не ныкай по углам холодильника, а ешь. Наращивай жировую прослоечку на зиму, чтобы не мерзнуть. А то вон, совсем как кощей бессмертный стала. Не то, что твой бывший. Отожрал ряху, что и в телевизор не поместится, если его снимать надумают.
– А ты где его видел? – вновь усаживаюсь на табуретку, с которой уже успела соскочить, собираясь ближе к дому.
– Так в сервис к нему заезжали вчера. По пути. Палычу масло надо было поменять, вот мы и того-этого.
– Папа, – прищуриваюсь и грожу пальцем, – ты мне зубы не заговаривай. У Кравцова сервис в совершенно противоположном конце города от вас с Палычем. Зачем ты ездил? Мы же с ним расстались.
– Ну, вот я и хотел посмотреть, как он там страдает да убивается с горя. Не ест, не пьет, все о любви мечтает, – выдает родитель, хохотнув.
– Ага. Точно. Вразумить, так сказать, дитё неразумное, чтобы ты одумалась и «семью» не ломала, – поддакивает мама.
– Алла Борисовна? – разеваю рот от наглости Кравцовой, вцепившейся в меня бульдожьей хваткой.
– Она самая, – продолжает отец, довольный, что завладел всеобщим вниманием. – Матери еще утром набрала.