— Но если все же попробовать? Смотри — они не готовы. Ходят, в нашу сторону почти не смотрят. Главные в «уазике» сидят — я их одной очередью из пулемета… Если цели разобрать, да одновременно начать, может получиться! Как думаешь, Иван, — получится?
«Совсем плохой, — подумал я, не торопясь с ответом, — лихорадочно соображал, что бы такое предпринять, дабы сорвать внезапно рожденную пулеметчиком продуктивную идею. — Зря я вас похвалил — с чувством юмора у вас проблемы. Собираетесь человека прямо сейчас вывести в расход и спрашиваете у него, как ему нравится этот план…»
— Иван! — чуть громче позвал Хафиз.
— Зачем спрашиваешь? — не одобрил Гасан. — Как ему может нравится твоя идея, если ты собираешься убить его?
— Дрянь идея, — подхватил я, переходя на русский — моих познаний в чеченском на лаконичное и вместе с тем красноречивое пояснение дрянности Хафизовой идеи явно не хватало. — Хуже идеи за последние пять лет я не видывал. И вовсе не потому, что я, будучи жертвой, субъективно отрицаю сам факт моего предполагаемого умерщвления, дорогие мои.
— Почему тебе известно? — тревожно поинтересовался Гасан, вновь прилипая лицом к щели в окне. — Мы чего-то не знаем?
— Вы не знаете, что в «рафике» «Скорой помощи» сидят еще два гаврика, — как можно безразличнее выдал я. — Пулеметный расчет. Сюрприз. Сидят и смотрят на вас.
С наружной стороны стекла закрашены — поэтому не видно.
— Он издевается над нами, — неуверенно пробормотал Гасан. — Не думаю, чтобы там действительно…
— Не веришь — сгоняй посмотри, — напористо посоветовал я. — Заодно можешь пощупать борта у «рафика» — изнутри. Там титановыми пластинами выложено, ваш «ПК» в упор будет долбить — не пробьет, уж я-то в таких вещах понимаю.
— «ДШК», — со знанием дела протянул Гасан, неотрывно глядя в сторону «рафика» «Скорой».