– И он поможет снизить напряженность, – добавила Айрис. – Как вы считаете?
– О, да! – согласился Уинстон. – Теперь благодаря ему мы можем спать спокойно.
– Я никогда не доверяла русским, – фыркнула Дейзи.
– А я не была бы такой категоричной, – сказала Айрис и повернулась к Ричарду, но тот только пожал плечами, радуясь, что не участвует в разговоре.
– Моя сестра чуть не вышла замуж за русского князя, – небрежно заметил Бевелсток.
– Неужели? – Дейзи внезапно заволновалась.
– Ну, на самом деле нет, – признался Уинстон.
– О, это божественно! – воскликнула Дейзи.
– Ты ведь только что сказала, что не доверяешь русским, – напомнила ей Айрис.
– Я не имела в виду аристократов, – отмахнулась сестра. – Скажите, – обратилась она к Уинстону, – князь ведь был потрясающе красив?"
"– Мне трудно об этом судить, – уклончиво ответил Бевелсток, но потом добавил: – Он был белокурый.
– О, князь! – Дейзи вздохнула и, положив трепещущую руку на сердце, затем прищурилась.
Уинстон пожал плечами.
– Мне кажется, ей просто не хотелось. Вместо него сестра вышла за баронета. Они до тошноты влюбились друг в друга. Хотя он очень хороший парень, этот Гарри.
Дейзи ахнула так громко, что Ричард не сомневался – ее услышали в Кенсингтоне.
– Она предпочла баронета князю?
– Для некоторых женщин титулы не важны, – заметила Айрис и, повернувшись к Ричарду, тихо сказала: – Не поверите, сегодня мы во второй раз заводим разговор на эту тему.
– Правда? – Он удивленно вскинул брови. – О ком же вы говорили в первый раз?
– О литературных героях, – объяснила Айрис. – Из книги, которую я как раз читала.
– Из какой именно?
– «Гордость и предубеждение». – Она махнула рукой. – Не сомневаюсь, вы ее не читали.
– Вообще-то я ее прочел. Это любимая книга моей сестры. Поэтому я подумал, что будет разумным больше узнать о ее литературных предпочтениях.
– Вы всегда так по-отечески относитесь к вашей сестре? – насмешливо спросила Айрис.
– Я ее опекун.
Недолго поколебавшись, мисс Смайт-Смит все-таки произнесла:
– Извините. Это было грубо с моей стороны. Я ничего об этом не знала.
Ричард принял ее извинение, вежливо кивнув.
– Флер восемнадцать лет, и она немного романтична. Дай Флер волю, и она ничего не будет читать, кроме сентиментальных романов.
– «Гордость и предубеждение» – не сентиментальный роман, – запротестовала Айрис.
– Нет, конечно, – сказал он со смехом.