– Вот так, – приговаривал Уинстон, засовывая вату в уши, – я ничуть не преувеличиваю.
Ричард осторожно огляделся. Друг даже не попытался скрыть того, чем занимался. Конечно, это было очень невежливо – затыкать уши на концерте. Однако на Уинстона почти никто не обратил внимания, но те, кто обратили, явно испытывали к нему зависть и не собирались его осуждать.
Ричард пожал плечами и последовал примеру друга.
– Очень здорово, что ты здесь со мной. – Уинстон наклонился к самому уху Ричарда, чтобы тот услышал его через вату.
– Обороны?
– Без поддержки компании холостяков, страдающих в осаде, – саркастически усмехнулся Уинстон.
Компания холостяков, страдающих в осаде? Ричард закатил глаза.
– Господи спаси, если ты придумываешь такие определения под воздействием винных паров.
– О, очень скоро ты и сам испытаешь это удовольствие. – Уинстон указательным пальцем оттянул карман ровно настолько, чтобы показать маленькую металлическую фляжку.
Ричард удивился. Кенуорти не был ханжой, но даже он понимал, что это моветон – пить открыто во время концерта, который устраивают юные леди.
Но тут концерт начался, уже через минуту Ричард привык к вате в ушах.
К концу первой части он почувствовал, как болезненно забилась жилка на виске, а когда дело дошло до тягучего скрипичного соло, вдруг ощутил всю тяжесть ситуации.
– Фляжку! – простонал Ричард, почти задыхаясь.
Надо отдать должное Уинстону, он даже не ухмыльнулся.
Ричард пригубил фляжку, в которой оказалось какое-то пряное вино, которое, впрочем, не притупило головную боль.
– Может, уйдем во время антракта? – шепнул он Уинстону.
– У них не бывает антрактов.
В ужасе Ричард уставился в программку. Он не был музыкантом, но ведь Смайт-Смиты наверняка понимали, что делают. На этом так называемом концерте…
Это была форменная атака на человеческое достоинство.
В соответствии с тем, что значилось в программке, квартет юных леди на импровизированной сцене исполнял фортепианный концерт Вольфганга Амадея Моцарта.
"– Вон та, которая без чувства юмора.