Именно этим она, собственно, и занималась каждый год, участвуя в музыкальных вечерах. Ей не хотелось выходить на сцену, но она делала это ради матери, ради тетки и даже ради этой прилипалы Дейзи.
Айрис поймет. Должна понять!
У него есть гарантированная отсрочка сроком в неделю. Целых семь дней, прежде чем он признается и увидит, как лицо жены побледнеет еще больше от его предательства. Может, он – трус. Может, стоит воспользоваться этим временем, чтобы объяснить ей все и подготовить к неизбежному.
Но ему требовалось то же самое, чего не доставало перед женитьбой.
За семь дней многое может случиться.
Одна неделя, сказал он себе, отправляясь за Айрис, чтобы разделить их первый ужин в Мейклифф-парке.
Одна неделя на то, чтобы влюбить ее в себя."
"Всю вторую половину дня Айрис провела в своей новой спальне. Она никогда не понимала, почему езда в карете отнимает так много сил, а если точно так же сидеть в гостиной и ничего не делать – нет. Трехдневная поездка утомила ее до предела. Может, это от тряски по отвратительным дорогам здесь, на севере.
Она не понимала его.
То Ричард, казалось, был полон шарма, то вел себя так, словно она болела чумой. Айрис представить не могла, что можно поручить экономке показать комнаты хозяйке дома. Конечно, это была обязанность мужа. Но она решила ничему не удивляться. За три ночи Ричард ни разу не лег с ней в постель. С какой стати теперь он будет вести себя по-другому?
Айрис вздохнула.
И болезненным!
Откровенно говоря, было бы лучше, если бы бо́льшую часть времени он не вел себя так мило по отношению к ней. Вот если бы Айрис удалось вызвать в себе неприязнь к нему… Если бы он был жесток с ней или полностью игнорировал ее…
Нет, чего это она задумала? Пусть брак будет трудным, но это лучше, чем несчастный.
– Добрый вечер, леди Кенуорти, – сказал Ричард, просунув голову в приоткрытую дверь.
Айрис с удивлением посмотрела на него.
– Я предварительно постучал, – весело объявил он.
– Не сомневаюсь, – быстро ответила она.