А губы вспыхнули жаром, желая ощутить поцелуй.
– Да и плевать. Я бы никогда в здравом уме не женился на ней.
– Она это знает. Поэтому подготовилась.
– Ты о чем? – он заглянул мне в глаза.
– А ты разве не понял? Она использовала корень жемчужного лотоса, перед тем, как войти сюда.
По лицу Айзена промелькнула череда эмоций: удивление, недоверие, понимание, гнев…
– Так вот оно что, – процедил он сквозь зубы. – А я все не мог сообразить, как так получилось, что начал с ней целоваться. Спасибо тебе, что вошла и спасла меня от ошибки.
Принц обнял меня еще крепче, вздохнул и выдохнул мне в макушку.
Я задрала голову и посмотрела ему в лицо. Мне важно было видеть его глаза.
– Что ты ощущал? Ну… когда целовался с ней…
– Не знаю, – он нахмурился. – Все будто в тумане. Помню только, что очень хотел назвать ее твоим именем. Оно пульсировало у меня в голове.
Хм… значит, даже несмотря на злосчастную пудру, Айзен думал обо мне?
Мысль была приятной, но немного смутила.
Я почувствовала, как загорелись щеки, и опустила взгляд.
– Таша…
– Что?
Голос у принца был странным. Мое сопение стало громче.
– Посмотри на меня.
– Зачем?
– Хочу видеть твои глаза.
Я быстро глянула на него и вновь опустила голову. Внутри меня противоречивые эмоции связались в такой крепкий узел, что я не могла понять, о чем сейчас думаю и что чувствую.
С одной стороны, безумно приятно, что Айзен неравнодушен ко мне. А с другой… я всего лишь помощница невесты. И выше фаворитки не поднимусь.
– Мне нужно идти, – прошептала, пытаясь высвободиться из рук принца.
Но он не собирался меня отпускать.
– Останься. Ты все равно уже здесь.
– Нет, не могу. Не хочу, чтобы кто-то знал, что мы с тобой были вместе. Драмиэль…
– Опять он? – взревел Айзен раненым зверем.
– Да нет же! – от расстройства я топнула. – Он переживает за нас. Сказал, что тебе опасно быть рядом со мной. Или мне опасно быть рядом с тобой? Черт, я запуталась…
Принц недоверчиво смотрел на меня:
– Опасно?
– Да! Ты знаешь, что вчера было? Почему я среди ночи оказалась у него в кабинете?
Теперь пришел мой черед удивляться и недоумевать. Потому что Айзен, как выяснилось, совсем ничего не знал.