Едва уловимый шёпот ходил по рядам, но мгновенно стих, как только император бросил на них мимолётный взгляд.
Нарушив затянувшуюся паузу, Глеб Владимирович произнёс:
— Пожарский так и не вышел на связь? — его голос звучал спокойно, но в нём сквозило едва уловимое напряжение. Принц слегка повернул голову к отцу, ожидая ответа.
Владимир Анатольевич нахмурился, тонкие морщинки прорезали его лоб. Он сделал глубокий вдох, прежде чем ответить.
— Нет. Полагаю, с большой вероятностью, он всё-таки погиб, — ответил он сухо, его слова прозвучали отрывисто, словно выстрел.
Принц задумчиво кивнул, опустив взгляд на потрескавшуюся землю под ногами. Его пальцы невольно сжались в кулак, выдавая внутреннее напряжение.
— Если так, то мы серьёзно просчитались, — заметил мужчина.
Его голос стал чуть тише, отражая внутренние сомнения. Взгляд Глеба блуждал по опустошённому ландшафту, словно ища ответы на неозвученные вопросы.
Судя по взгляду, император с ним был согласен, но особого сожаления на его лице заметить принцу всё же не удалось.
— Не то слово, — произнёс монарх, в тоне которого прозвучала лишь капелька горечи. Но затем он выпрямился, собравшись с мыслями, и безэмоционально продолжил: — Впрочем, глобально это ничего не меняет. Один камешек в чашу весов противника, и всё.
Глеб Владимирович поднял взгляд на отца, в его глазах читалось беспокойство и едва заметное сомнение.
— Тебе виднее, отец, — согласился мужчина, но не смог скрыть тревоги в голосе.
"Владимир Анатольевич задержал взгляд на линии горизонта, где туманными силуэтами вырисовывались обгоревшие остовы техники. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз мелькнуло беспокойство.
— Всё может быть, — тихо ответил он, задумчиво поглаживая подбородок. — Хотя вероятность, на мой взгляд, низка. Потому как вместе со всем этим на Черногвардейцева свалилась и огромная ответственность.
Принц слегка улыбнулся, воспоминания о прошлом смягчили его черты.
— Тут ты прав… — признал Романов-младший с лёгкой усмешкой. — А в его случае проблем будет на порядок больше, если быть откровенным.
Император коротко кивнул, его глаза снова стали холодными и сосредоточенными.