Взгляд Пожарского, буравивший пустоту перед собой, был тяжёлым и сосредоточенным, словно он пытался проникнуть сквозь толщу времени и прочесть будущее. Всем было прекрасно ясно, что дело не только в одной видеозаписи. Это была лишь верхушка айсберга, а под водой скрывались более серьёзные угрозы.
— Ко всему прочему, нас серьёзно подвели эти с… святоши, — подхватил Костомаров, едва удержавшись, чтобы не приправить высказывание крепким словцом. — Благодаря их скотской небрежности, Черногвардейцев сумел легко пробраться на два наших объекта и так же легко их покинуть.
Геннадий Семёнович не проронил ни слова, но по его лицу пробежала тень неудовольствия, хотя эта информация и была уже не новой. Князь прекрасно понимал, что события давно вышли из-под контроля. Ещё несколько ударов — и восстановить утраченные позиции станет крайне сложно.
— Может, следует обратиться к императору? — осторожно предложила княжна. Женщина на мгновение замялась под взглядами окружающих, но затем подняла голову, уперевшись глазами в лицо отца.
Геннадий Семёнович резко поднял руку, останавливая её.
— Нет, — решительно отрезал князь. — Линия поведения короны ясна с самого начала — Романовы демонстративно не вмешиваются в происходящее и не позволяют это делать другим. Податься с такими просьбами во дворец — равнозначно на всю страну признать свою слабость и позор! — твёрдо и жёстко отчеканил он, и после небольшой паузы, во время которой в очередной раз оглядел лица присутствующих, в том числе дочери, добавил: — У нас нет другого выбора, кроме как решить проблему самостоятельно.
Следом же подал голос Миронов, командующий боевым крылом.
— Согласен, Ваша Светлость. Если мы сейчас спасуем, слишком многие в империи позволят себе сделать крайне опасные выводы.