Красный всполох находится через целый стол от меня, но откуда-то есть уверенность, что с духами она не налажала.
Голова Родинского с зализанными назад темными волосами сейчас как никогда меня раздражает. Мешает. Наклонившись, он что-то говорит ей, затем дешевым порнографическим жестом обхватывает двумя пальцами острый подбородок и со смачной демонстративностью присасывается к ее губам. Кстати, Родинский в моем понимании абсолютно гармоничен. Мудак от кончиков напидоренных туфель до бесцветной радужки своих холодных рыбьих глаз.
Едва его длинная туша, насосавшись, вновь заваливается на спинку стула, ее тонкие пальцы мечутся к фужеру с шампанским. Отличный у нее рот. Не тонкий, но и не пухлый. Это хорошо, потому что в противном случае потерялись бы глаза. Две слишком красивые части тела всегда будут конкурировать друг с другом, и потеряется гармония.
Она возвращает бокал на стол и быстро обводит глазами зал, явно ища знакомые лица. Однако остановиться предпочитает на незнакомом. На моем.
Темная пиджачная масса рядом с ней поднимается — как моя соседка и предупреждала, Родинский решил начать говорить.
Я салютую ей бокалом, не видя необходимости отводить взгляд. Мне нравится на нее смотреть, а я слишком невоспитан, чтобы подавлять свои желания.
«Приве-е-е-ет», — выговариваю я беззвучно, и в ответ получаю полный снисходительности взгляд. Красный всполох, скривив свои идеальной толщины губы, отворачивается к густо накрашенной соседке.
2
Стелла
— Ром, я отойду ненадолго. — Пробегаюсь пальцами по запястью мужа и, улыбнувшись Инге из бухгалтерии, поднимаюсь.
Тонкий «Вог» надёжно зажат у меня в ладони. Может быть, хотя бы выкуренная сигарета поможет от головной боли, потому что таблетка обезболивающего со своей миссией не справилась.
— Только же пришла, — недовольно вонзается мне между лопатками."
"Я не оборачиваюсь и продолжаю идти, попутно приветствуя знакомые лица. Рома обожает всё держать под контролем, включая количество моих походов в туалет.