Знает, что Матвей сможет всё, что не подведёт. Потому что он действительно никогда не подводит.
Чтобы дочь не заскучала в пробке, в которую мы встаём спустя десять минут пути, я кладу ей на колени любимую игрушку. Это кубик-рубик. В последнее время Аня полюбила крутить его в поездках. Собрать целиком у неё пока не получается, но я почти не сомневаюсь, что со временем она сможет. Аня ведь дочь своего гениального отца.
Я наблюдаю, как она, выпятив нижнюю губу, сосредоточенно перемещает разноцветные грани, и неожиданно понимаю, что, наверное, пора.
Глаза Матвея смотрят на меня из зеркала заднего вида. Почувствовал, или совпадение? Он ни разу не спрашивал меня о втором ребёнке. Ни разу не заикнулся о том, что хотел бы сына. Он, как и я, сполна наслаждается отцовством самой прекрасной на свете дочери.
— Аня грозится съесть мороженое размером с мою голову, — с улыбкой сообщаю я.
Карий взгляд в отражении начинает шутливо искриться.
— Ну разумеется. А в итоге мне придётся доедать половину.
В парке сегодня людно. Люди, уставшие от холодной весны с непрекращающимися дождями, радостно приветствуют майскую жару в плюс тридцать три.
— Какое будешь? — Матвей подхватывает Аню на руки, чтобы позволить ей разглядеть всю витрину. — Есть с мармеладом.
Я не могу ими не любоваться. Эти двое как с картинки. Матвей, высокий, красивый, широкоплечий, и наша дочь, похожая на маленькую фею в своём воздушном белом платье. Такое счастье — каждый день видеть это своими глазами. Как бережно он её касается, как меняется его тон на сугубо личный, существующий специально для неё. Я знала, что Матвей будет отличным отцом. Но знать и быть свидетелем — да, это совершенно разные вещи."
"Ими любуюсь не только я.
— Возьмите с солёной карамелью. — Она с улыбкой тычет пальцем в витрину и, порозовев, прикусывает губу.
Матвей всегда привлекал и будет привлекать внимание женщин — этот факт не изменить. Вопрос в том, как к этому относиться. А я отношусь спокойно. Было время, когда меня кидало как листок по ветру, но сейчас я наконец нашла то самое дерево.