Зато сейчас, когда обе свободны и с деньгами, откроют там какой-нибудь бизнес, выйдут замуж – и все, жизнь удалась!
– Ты думаешь, это так вот запросто – приехал и живи-работай? Схема получения рабочей визы весьма непростая.
– Лена, это уже технические вопросы, – перебил Андрей. – Главное – они обе уехали.
– Ты зря так торопишься. Пока вообще неясно, уехали ли они, а особенно это неясно в отношении Жильцовой, – упиралась Лена, даже не понимая причины. – Звони, проверь, куда и когда улетела Матюшкина – ей в любом случае в Москву сперва нужно.
– Дверь вскрывать?
– Возьмем постановление. Кстати, у нас еще есть время получить санкцию, – бросив взгляд на часы, сказала она, и Андрей застонал:
– Пятница! Вечер! Тихий летний вечер, мать его! Я мечтал о пиве и вяленой рыбке, меня приятель угостил, а тут ты со своими причудами!
– Возьми себя в руки, – с улыбкой посоветовала Лена.
– Пользуешься тем, что я не в состоянии отказать женщине на костылях… – пробурчал Андрей, уверенно лавируя в потоке машин. – Тогда молись, чтобы мы успели в контору до того, как твое начальство на дачу отвалит.
– Очень надеюсь, что нам это удастся.
– Еще бы! Ты и мне их отравишь своими звонками."
"Им повезло: прокурора удалось поймать как раз на пороге кабинета, и Лена наскоро объяснила, что и зачем хочет сделать. Прокурор, правда, доволен не был, напомнил насчет больничного, но Лена клятвенно заверила, что все материалы немедленно передаст следователю Судаковой:
– Ведь я общалась с Жильцовой, когда работала по делу об убийстве Полосина. И все ее окружение знаю, Татьяне не придется заново всех опрашивать.
– Ох, Крошина, и въедливая ты, – со вздохом бросил прокурор, подписывая бумагу. – Только материалы сдай Судаковой, поняла? И сиди на своем больничном, а то взяла моду на костылях по городу носиться.
В квартиру Матюшкиной они с понятыми вошли около восьми вечера.