Сам подумай: если бы кто-то из твоих друзей вдруг стал вести себя как-то не так, разве ты бы не заметил?
– Это зависит от того, насколько он мне близок, – не уступал Андрей.
– Не думаю. Во всяком случае, перемену во мне ты не заметил. – Лена ахнула, закрыла рот рукой, но было уже поздно – Паровозников встал и вышел, хлопнув дверью.
Левченко растерянно смотрел на нее, не понимая, что произошло: он не был в курсе перипетий их с Андреем личной жизни.
– Черт возьми, – пробормотала Лена, чувствуя, как пылают щеки.
– Я, Елена Денисовна, пойду, пожалуй, – протянул Саша, вставая, и Лена с благодарностью кивнула:
– Да-да, конечно, идите, Саша. Спасибо за материалы.
Левченко ушел, а Лена, вцепившись в волосы, тихонько взвыла от злобы на собственную несдержанность и глупость. «Как можно быть такой дурой в мои годы? Нашла удачное сравнение, пнула в больное место! Он же мужчина, каково ему вообще со мной работать после всего, а тут еще я подливаю масла… Дура, идиотка…»
Легче не становилось, а нужно было продолжать работу – начальство не волнует, какие драмы разыгрываются между следователем и оперативником, да и вообще, подобные вещи не следует выносить на обозрение коллектива.
– Ладно, позже позвоню и попрошу прощения. – Лена вытерла навернувшиеся на глаза слезы и придвинула к себе записи бесед с Храмцовой и Ложбыкиной.
Все сходилось до мельчайших подробностей и противоречило рассказу Матюшкиной только в одном моменте, как Лена и предполагала – они не усмотрели в поведении Виктора Жильцова никаких разительных перемен.
К вечеру все необходимые для поездки формальности были соблюдены и оформлены, осталось только собрать вещи и предупредить Никиту, что она уезжает.
Кольцов никак не отреагировал на известие о ее внезапной командировке – как будто не услышал.
– Ты просила поговорить с заказчиком буклета. Я поговорил, дал твой номер телефона. Как только у нее появится свободное время, она перезвонит сама.
– Спасибо. – Лена даже не надеялась, что он вспомнит о данном обещании, но оказалось, что Никита не забыл.