Все это удивительно гармонично подходило Юльке, в этих интерьерах похожей на настоящую кинозвезду, как их представляла Лена.
– Переодеться хочешь? – предложила Воронкова, принеся из спальни легкий шелковый халат, и Лена с удовольствием сбросила пиджак и юбку, облачаясь в прохладную ткань. – Ты, надеюсь, ночевать у меня останешься?
– Думаю, что останусь, если не прогонишь. Самолет завтра днем, успею с утра в гостиницу заехать.
– И прекрасно. Есть шанс проболтать всю ночь, у меня завтра съемки только вечером, так что времени у нас полно.
– Судя по убранству, тебе явно есть что мне рассказать. – Лена кивнула в сторону накрытого стола.
– Как и тебе, дорогая."
"Лена внутренне сжалась – нет, она не особенно хотела откровенничать с Юлькой о своем возвращении к Никите, знала, что она не поймет. Да и кто бы понял… Но, кроме Воронковой, ей и обсудить-то это не с кем, а на душе опять неспокойно. Почему все, что связано с Никитой, приносит ей моральный дискомфорт? Она так хотела вернуть его, а вернув, снова мучается от неопределенности своего положения, своего места в его жизни, его истинных чувств к ней.
Юлька меж тем успела разогреть в кухне огромную пиццу, принесла миску с греческим салатом и кувшин морса.
– Что, откупорим винцо? – Она кивнула на бутылки, и Лена улыбнулась:
– Смотреть на него, что ли? Да и расслабиться бы не помешало, я здесь все дни как в мясорубке.
– Я почти привыкла. Много работаю, некогда в себе копаться, – разливая вино в бокалы, сказала Юлька.
– Неужели это все, что есть в твоей жизни здесь? Работа и ничего больше?
– А что еще? – делая глоток, пожала плечами подруга.
– Не знаю, поклонники хотя бы. Ты никогда еще не выглядела так восхитительно, тебе очень идет этот образ. Думаешь, я поверю, что никто не попытался тебе хоть свидание назначить?
Воронкова чуть улыбнулась, глядя через Ленино плечо в стену:
– Разумеется, пытались.
– Что – парень так безнадежен? Или женат?
– Умен, неплох собой, приятен в общении. Разведен, детей нет.