– Сегодня увижу, передам, – пообещала Лена.
Воронкова встретила ее у метро, бросилась на шею, как после долгой разлуки. На самом деле Лена в прошлом году провела в Москве отпуск, и они с Юлькой виделись каждый вечер, засиживаясь то в кафе, то у нее в съемной квартире. Но им обеим по-прежнему очень не хватало друг друга, и привычка разговаривать по душам, не скрывая ничего, тоже никуда не исчезла.
– Ленка, ты выглядишь уставшей, – отстранив от себя подругу и окидывая ее критическим взглядом, сообщила Юлька.
– Так я и не в отпуск прилетела, – улыбнулась она. – Зато ты шикарная, – добавила она с восхищением.
Воронкова действительно изменилась за это время: сделала стильную стрижку, которая ей невероятно шла, стала густо красить глаза и смотреть на всех немного прищурившись.
– Отголоски образа, – объяснила она, беря Лену под руку и разворачивая в нужном направлении. – Иногда устаю от этого, но в целом, говорят, мне идет.
– Пока не поняла, но непременно разберусь, – пробормотала Лена, послушно следуя за подругой, стремившейся как можно скорее выбраться из заполонившей площадь перед метро толпы.
Юлька снимала квартиру в довольно тихом переулке с ограниченным автомобильным движением. Дворик был маленький, огороженный кованым решетчатым забором, над которым нависали тополя, довольно безжалостно остриженные службой озеленения.
– Видела, как тут? – кивнула на деревья Юлька, прикладывая к замку на воротах чип. – Приехали, обкорнали, и ваших нет. А от них в жару такая тень приятная была.
– Угу – и пух клоками, да? – мрачно возразила Лена, всю жизнь страдавшая от аллергии.
– Ой, да брось! Ты же была здесь в прошлом году – какой пух?
– Который «жара – июль», – усмехнулась Лена. – Я тогда весь отпуск на антигистаминных провела, на ходу засыпала.
– Ленка, ты становишься занудой.
– Слушай, а что же мы в магазин-то не зашли? – спохватилась Лена уже в подъезде.
– Обижаешь, начальница, все уже готово.
Воронкова действительно подготовилась к встрече с подругой, которую давно не видела, – круглый журнальный стол в просторной гостиной, обставленной дубовой мебелью, буквально ломился от закусок.