"
"– Я как-то раньше не верила рассказам о том, что некоторые образы прилипают к тебе, как вторая кожа, но оказалось, что это чистая правда, – Юлька добавила в свою чашку сливки, которые перед этим перелила из пакета в сливочник, и снова улыбнулась: – Интересно, а если бы я играла не стерву из богемы, а, скажем, бомжиху, то что было бы? Курила бы «Приму» и плевалась через дырку от выбитого зуба?
Лена, мысленно представив картину, залилась смехом – очень уж не вязалась хрупкая, миловидная Юлькина внешность с такой манерой поведения.
– Тебе повезло. Домой-то когда собираешься?
– Будет небольшой перерыв после озвучки – непременно приеду. На кладбище надо, квартиру проведать.
Юлькину квартиру они сдали в аренду, и Лена иногда заезжала туда, чтобы проверить, все ли в порядке, как заезжала несколько раз и на кладбище – на могилу Юлькиного мужа Саши.
– Там все в порядке, не переживай.
– Я вот думаю… – задумчиво проговорила Воронкова. – Может, мне и нет смысла возвращаться? Ну, что у меня там есть? Только ты – и Сашкина могила.
– Ты же говорила, что не уверена… ну, в смысле – что не хочешь тут оставаться?
– Лен, а что меня ждет дома, а? Главные роли в местечковом театре?
– Я понимаю, что второстепенные в столице, конечно, перспективнее, но… ладно, не обращай внимания, это я из эгоизма – мне тебя ужасно не хватает, Юлька, – призналась Лена, разглядывая на коричневой поверхности кофе в чашке собственное очертание.
Юлька неопределенно кивнула, но лицо ее при этом осталось грустным, а Лена вдруг подумала, что круто менять жизнь хорошо, когда ты молода и не обременена грузом воспоминаний и мест, с которыми тебя что-то тесно связывает. Чем старше становишься – тем сложнее обрубить эти связи и стараться прирасти в другом месте, на другой почве.
– Мне, к сожалению, пора в гостиницу, – бросив взгляд на часы, сказала она. – Самолет вечером, а номер надо освободить…
– Давай вызовем тебе такси, чтобы не тащиться в толпе метро.