Пользуясь темнотой, спрятавшей густой румянец на щеках, быстро прикрыла окно, мимолётно расслышав прощальное:
– Честь имею.
Вернувшись в кровать, Аня перекинула косу за спину, свернулась калачиком и попыталась снова заснуть, но мозг словно взбунтовался, стараясь осмыслить загадочные слова, брошенные Проклой.
– Значит, Васька Косматов. Никогда прежде не слышала этой фамилии, – непроизвольно произнесла вслух Аня, раздумывая, каким образом попытаться расспросить батюшку о былом. Волновать его доктор запретил категорически, да она и сама бы не решилась тревожить тятю понапрасну: вместе с потерей зрения Ивана Егоровича мучили страшные головные боли, от которых большую часть времени он лежал лицом к стене, с трудом поворачиваясь, чтобы испить кисленького морса из черники или малины.
Аня встала и осторожно переступая босыми ногами по прохладным половицам, подкралась к двери батюшкиной комнаты. Открыв дверь, она долго прислушивалась к его беспорядочному дыханию, твёрдо решив, что ни за что на свете не станет мучить его любопытством.
Оказалось, что загадку Васьки Косматова без труда смогла разрешить Анисья."
"– Какой такой Косматов? – живо переспросила она за завтраком, когда Мариша упомянула вчерашний самосуд. – Не тот ли разбойник, который жёг дома в Ельске? – С глухим звоном стукнув чашкой о блюдце, нянюшка гневно сузила глаза и оглядела девушек, призывая их в свидетели. – Вот послушайте, как дело шло! Почитай несколько месяцев Ельск пламенем полыхал.
– Нянюшка, скажи, тятя, что, убил Ваську Косматова? – замирая от страшной догадки, спросила Аня.
– Убил! Намертво убил! Народ Ваську-ирода даже на кладбище хоронить не хотел. Думали у дороги как собаку зарыть, да отец Александр не позволил. Хоть и плохонькое место у канавы выделил, но в церковной оградке. Всё ж, сказал, крещёная душа.