Обломки плоскодонки, а также то, как мужественно держались обе женщины, пережившие этакий страх, произвели на Лёху сильное впечатление. У них, бывало, мужики, попав в каменные жернова речных порогов, рыдали как дети. Хотя, рыдай не рыдай, а редко кто оттуда живым возвращался. Повезло бабам, что на них спасательные жилеты были, а иначе пиши пропало: нашли бы их через пару недель в тихой заводи километра за три отсюда, а потом домой в гробах отправили.
Подбирать с земли растрёпанные жилеты Лёха не стал, хоть и слыл парнем хозяйственным.
Поскребя в размышлении подбородок, он вдруг вспомнил про старушку-краеведшу из Олунца.
Точно! Она женщина активная, грамотная, наверняка сообразит, как помочь. Да и Олунец куда лучше, чем его Дроновка, всё ж таки город. А у краеведши и комнаты для приезжих есть. Она сама рассказывала, когда в Дроновку приезжала материал собирать. Приглашала в гости.
Заметив устремлённые на него глаза, Лёха завёл мотоцикл, сбросил газ и сказал:
– Я отвезу вас в Олунецкий музей к Вилене Гуговне, она наверняка вам поможет.
* * *В последний раз Аня ездила на мотоцикле лет шесть назад, когда змеевский сосед, Миша Краснопольский, возил её в райцентр. Миша косил под заправского байкера, поэтому сиденье его «Явы» было особенным образом выгнуто в форме кресла и не давало опрокинуться навзничь.
Желающим покататься Миша выдавал огромные шлемы, похожие на скафандр водолаза.
На здешних ухабах Аня сидела, вцепившись в ручку на сиденье и напряжённо думая о том, что гораздо удобнее обнять водителя за талию и спрятать лицо от ветра и пыли за его широкой спиной.
Видавший виды мотоцикл квохтал и тужился, как железная курица, собирающаяся снести механическое яйцо, и Аня каждую минуту боялась, что он развалится на запчасти прямо посреди дороги.
Время от времени парень оглядывался и выкрикивал:
– Ну как вы там? Держитесь?
Забота и внимание первого встречного успокаивала, разливая в душе тепло благодарности.
Укорив себя, что даже не удосужилась спросить имя спасителя, Аня осмотрелась вокруг на мелькающий по обочинам лес. Там, где они выбрались на дорогу, лес был преимущественно сосновый.