"
"Охренел в край! Никакой ответственности, на работу приходит, когда есть настроение, хамит и язвит. А все потому, что все здесь личные друзья Темочки.
Достало.
– Конечно, не повторится, ты оштрафован на двадцать процентов, – сообщаю, копируя его тон, – еще один залет, пойдешь искать другую работу.
– Двадцать? – расставив широко руки, упирается ими в стойку и подается ко мне, – а че не сорок?
– Еще одно слово, Ромео, и будет сорок!
– А Темыч-то знает?
– Его распоряжение, – улыбаюсь мило и вдруг чувствую, как в атмосфере что-то неуловимо меняется.
Ковыряющий мое лицо взгляд Ромы взлетает вверх и устремляется мне за спину.
Мое тело деревенеет, и легкие скукоживаются до состояния пересушенной кураги. От затылка по шее и вниз по спине стекает неприятный озноб.
– Здорово, Фил! – восклицает Рома, выбрасывая правую руку из поля моей видимости.
Ответа не следует, но рукопожатие, очевидно, принимает. Подходит ближе и садится на соседний стул, после чего в фокус моего зрения попадает крепкое плечо и рука, одетые в кожаную куртку.
Я не шевелюсь. Неосознанно тяну носом воздух и не чувствую почти ничего. Влажная кожа куртки, запах мыла и совсем немного лосьона для бритья.
Он не курит, да. Не курит и не пьет. По крайней мере, я ни разу этого не видела. И голос… вспоминаю, когда последний раз я его слышала, и вдруг он раздается совсем рядом от меня.
– Бурковский на месте? – безразличный отстраненный тон, требующий немедленного ответа.
Невольно вздрогнув, поворачиваюсь к нему корпусом.
– Привет.
Коснувшись меня незаинтересованным взглядом, неопределенно двигает головой и снова смотрит на Ромео.
И что это было?.. Абсолютно непонятный жест – не то поздоровался, не то отмахнулся, как от надоедливой мухи.
От унижения на лицо наползает жар.
– Он наверху, позвать?
Эти двое прекрасно знают, что у нас с Артемом давно отношения и что там, наверху, с ним живу я! И при этом ведут себя так, словно я пустое место.
– Я позову, – заявляю ледяным тоном, сползая со стула.
Забираю рюкзак и, обойдя Эйне по дуге, сворачиваю за барную стойку в коридор. Быстро его преодолеваю и по крутой лестнице взлетаю на второй этаж.
На кровати разбросана одежда Тёмы, из ванной доносится звук льющейся воды. Видимо, Филипп поэтому и не смог ему дозвониться.
Снимаю верхнюю одежду, и, пройдя в крохотную кухоньку, включаю чайник. Артем выходит из душа, когда он, вскипев, тихо щелкает тумблером.