Забудет или еще чего… Но тут-то я был уверен! Ни разу не подводил этот метод.
И, черт побери, я был рад! Просто представил, как снова возьму на руки малыша… Также как Руслана, когда-то давно… Там, в прошлой жизни.
Решение созрело быстро — Машу нужно было забрать. Когда выяснилось почему она попала в этот переплет, готов был брату яйца оторвать и заставить жрать их. Обольститель херов. А когда этот придурок еще и у ее квартиры оказался…
Думал, убью. И плевать, что родная кровь.
— Мало было одного раза, решил снова все подрезать?! — рычал на него, препирая Пашку к стенке.
— Дурак! Я просто хотел помочь! Загладить вину!
— Какую, мать твою, вину? Решил повторить подвиг? Я тебя сгною в канаве!
— Да остынь ты! Девочку зашугал так, что шарахается от всех мужиков. Просто присмотреть хотел, помочь ей признаться тебе.
— Как давно ты знал?
— Несколько дней.
— И ты молчал?! — тряханул его еще раз.
— Вот потому и молчал! — вскинулся брат. — Ты, словно бешеный. Неудивительно, что она не хочет ничего о тебе знать.
— Чтоб я тебя и близко с ней больше не видел, усек?
— Я-то усек, Олег. А остальные? Уверен, что спрячешь достаточно хорошо?
— Ты себе спасибо скажи, придурок. По твоей вине она чуть…
— Знаю, прости за это, — тут же повинился Паша. — Я правда не при делах. С Элей разберусь. Отошлю подальше девку. Совсем края видеть перестала.
На том и порешили. Но Маша… Упрямый заяц! Гордость в ней взыграла. Малолетняя глупышка.
Поэтому нет — больше отпускать ее не собирался. Пусть кричит, пусть ругается, шипит разъяренной кошкой. Но будет дома у меня, под присмотром нормальным. Чтобы я спокоен был.
И все же слова ее о принуждении никак не выходили у меня из головы. Неужели за эти дни она настолько поменяла ко мне отношение? Ведь я видел, что она отвечала мне взаимностью тогда, на кухне. И отрицать, что влечение было взаимным, глупо.
Может, дело было в гормонах? Марина тоже была постоянно на взводе, когда носила Руслана под сердцем.
В любом случае решение было принято. Оставив ребят, поехал домой. Арес при встрече не задал ни одного вопроса — сразу заговорил о делах. Будто чувствовал, что я как оголенный провод был.
До поздней ночи разбирался с бумагами, стараясь не думать о девушке, с которой мы были повязаны на всю жизнь крепче некуда.