Запоминает любую надпись, воспроизводит, да еще расставляет любые варианты толкований в приоритетном порядке.
По его рассказам, Николай Михайлович дотянул до теплой весны на моих советах и лекарствах, не снижая работоспособности. Ускорил работу над томом о преодолении Смуты и необходимости гражданственности. Через месяц предпечатная подготовка.
Тут еще письмо с Валаама, прослезившее Лушу и обрадовавшее Степу. Их непутевый отец заслужил лучший отзыв настоятеля: молится, учит послушников чистописанию, о водке и других хмельных напитках не думает, даже найти не пытается.
Кстати, об островах. Я вспомнила античного тирана Поликрата, которому так везло, что он кинул в море перстень — надо же хоть что-то потерять. На ужин подали рыбу, и в ней перстень вернулся к хозяину.
Поэтому вечером попросила Мишу рассказать хоть о каких-нибудь плохих новостях — неужели нет?
— Вообще-то есть, — сказал слегка нахмуренный супруг.
Не договорил. Раздался стук в дверь.
— Маменька, папенька, можно к вам? Лизонька, пусти, сам знаю, что поздно. Все равно хочу маменьку спросить перед сном!
Вошел Сашка.
— Маменька, папенька, простите, пожалуйста! Вы днем были заняты, а мне поговорить надо.
Это мне надо у него просить прощения. Ладно Миша, полдня в отъезде. А я — полчаса на ребенка не нашла!
— Спрашивай, милый.
— Маменька, а как надо сделать, чтобы Сашенькин папенька не вел себя как его папенька?
Глава 31"
"Несколько секунд я растерянно глядела на Мишу.
Потом догадалась, что речь про Сашеньку, еще не знающего, что он будущий царь Александр II. Про его папеньку, Николая Палыча, и дедушку, императора Павла.
Я уже узнала, что мой Сашка и Сашенька-царевич по-прежнему общаются и дружат.