2
– А я не понимаю, почему вы из заведения хотите сделать притон? Клиенты должны оставаться клиентами, официантки не ночные бабочки или…
– Замолчи! – она прикрикнула, но тут же подобралась и натянула на слегка припухшие малиновые губы улыбку. Ненастоящую. Такая даже не сгодилась бы для фотосъемки, в ней не было ни капли тепла, лишь холод, от которого хотелось спрятаться.
– Что вы хотите от меня услышать? Извинения? – я говорила спокойно, прикидывая, когда озвучить фразу об увольнении.
– А ты разве осознаешь насколько сильно оплошала? – Марина Анатольевна издала едва слышный смешок.
– Я выйду? – спросила, предполагая, что слушать чужие разговоры – моветон. Однако она лишь покачала головой, давая понять, чтобы я продолжала стоять на своем месте, подобно мебели в этой комнате.
– Привет, дорогой. А? Сегодня? – ее голос сделался до противного приторным. Я отвела взгляд в сторону, мне не нравилось быть свидетелем чьих-то личных разговоров.
В грудь словно выстрелили, а пуля остановилась где-то между легкими и желудком. А может, то была не остановка пули, а остановка моего сердца. Я сглотнула, стараясь не сжать руки в кулаки. Витечка. Витечка. Вите… чка. Как же ужасно звучало имя человека, которого я всю жизнь любила, из уст этой девушки. Зачем он ей звонит? Почему она его так называет? Что происходит?
Я ощущала, как колючие лианы сомнений проникали в мозг и тело, как они задевали жизненно важные органы и, самое главное, разрушали все весомые аргументы нелогичности этого разговора.
Выпускной. Фраза всплыла подобно сигналу бедствия. Яркая вспышка из прошлого, заставляющая меня сделать глубокий вдох. Я уже не раз попадалась в ловушки людей, которые умело расставляли их вокруг наших отношений с Витей.
«Я больше никогда не отпущу тебя».
Его голос. Голос, который я знала с самого детства. Его улыбка. Иногда насмешливая, иногда игривая, а иногда маска, скрывающая печаль.
Нет. Что-то здесь не так.