В результате вместо вертолета ракета ПЗРК уходит в неизвестную сторону и через заданный промежуток времени самоуничтожается. Тем более что выстрела из ПЗРК вертолетчики будут ждать. Наш начальник штаба предупредит их. Наша задача — не проспать момент прилета «вертушки» и обозначить противника трассирующими очередями. Вопросы есть?
— Вопросов нет, — за себя и за Скворечню ответил я.
Младший сержант уже поднялся и занял позицию у окна второго этажа рядом со мной. Я оставил фонарь включенным, следовательно, и автомат оставил в проеме окна и снял свой рюкзак.
— Есть «трасса», — доложил я.
— Держи под рукой.
— Далеко до новой банды? — поинтересовался младший сержант.
— Около шестисот метров. Но идут быстро. Метров с трехсот сможем их обстрелять. Хотя бы для порядка. Чтобы не думали, будто на прогулку отправились.
* * *Максимальная прицельная дальность стрельбы из подствольного гранатомета ГП-25, какие стояли на наших автоматах, четыреста метров. Осталось дождаться, когда бандиты выйдут на такую дистанцию. Нам со Скворечней бандитов видно не было — тактические фонари светят меньше чем на триста метров. И потому приходилось ждать. Сначала момента, когда банда выйдет на прицельную дистанцию, потом, когда выстрелит старший лейтенант.
— Внимание! Приготовить гранатометы!
Они у нас были уже почти готовы. Оставалось только вдавить гранату пальцем, утапливая ее в ствол до характерного щелчка фиксатора, и положить приклад на плечо. Что мы со Скворечней сразу и сделали, словно синхронизировали свои движения.
— Прицел выставить на четыреста метров, — прозвучала следующая команда.
Но мы уже заранее сделали это.
— Мой выстрел первый!
И через три секунды выстрел «ухнул». Взрыв гранаты, пусть и кратковременный, нам было хорошо видно. А еще через три секунды Тицианов дал поправку:
— Правее метров на десять…
Первым послал гранату младший сержант. Я следом за ним, снова сливая два звука в одно целое, может быть, только слегка более громкое, но более продолжительное.