И нам со стороны трудно было решить, что представляет собой Абубакар Магометович Дамадаев. Тем не менее обратиться, видимо, кроме Дамадаева, нам не к кому, поскольку участковый в селе убит бандой Рифатова, председатель сельсовета убит той же бандой. Не заходить же в первый попавшийся дом и не спрашивать, где тут у вас может спрятаться эмир Такый Рифатов.
Конечно, естественным для нас было предположить, что Рифатов отправился к Валиюлле Зайналовичу Икрамову, который и предупредил его о нашем присутствии в селе.
— А что, товарищ старший лейтенант, может, сразу к Икрамову нагрянем?
— А ты знаешь, где он живет? — наивно спросил я. — И у тебя есть ордер на обыск, вынесенный решением суда? Или хотя бы приказ командования на проведение зачистки?
— В условиях контртеррористической операции не нужно ни решение суда, ни отдельный приказ командования. Мы ведем преследование и поиск террориста и имеем право нагрянуть в любой дом, который покажется нам подозрительным, — возразил мне старший лейтенант.
— У стукача глаза ничего никогда не скажут, — возразил Скворечня. — Стукач, даже если он нам помогает, у меня лично никогда сочувствия и понимания вызвать не может.
Отделение шло строем, только мы двое с Василием шли рядом со старшим лейтенантом. И другие солдаты в разговор не вступали. Но если бы и вступили, не думаю, что среди наших парней нашелся бы такой, кто сказал бы хорошее слово о стукачестве, как о профессии. Даже на гражданке многие, наверное, со стукачами сталкивались. Но там они что-то на ухо нашептывают начальству на своих товарищей и коллег, надеясь выслужиться или даже просто заслужить благосклонность начальства.