Здравствуй, Тува, я решил, что хорошо бы тебя проведать.
Он неизменно приводил ее в замешательство. Рядом с этим неземным созданием она выглядела как нельзя более безобразной и жалкой.
— Друг мой, я понимаю, как тебе сейчас плохо, — сказал он мягко. — С тобой поступили несправедливо, а это всегда причиняет боль.
— Да нет, я ведь и сама виновата, — невнятно пробормотала она.
У Ганда был свой способ добиваться честного признания нелицеприятных истин.
— Не надо так говорить. Ибо это то, что в тебе заложено изначально.
— И почему ты такой участливый, — тихо сказала она, уставясь в окно. Он улыбнулся.
— Это одна из моих скучных добродетелей. Тува живо обернулась.
— Но только я все равно не буду заниматься с Натаниелем!
— Как хочешь, это твое право.
— Не понимаю, почему это Натаниель — Особо Избранный.
— Натаниель пока еще не обнаружил, в чем его сила, — спокойно ответил Ганд.
— Что же ты тогда ему не подскажешь? Нельзя же, чтобы он и дальше оставался таким мямлей!
— Он должен прийти к этому сам. Да и тебе я этого открывать не стану, — улыбнулся Ганд. Тува покраснела.
— И все равно я не понимаю! Ведь сказано же, что он Избранный, и что в нем течет, помимо всего прочего, кровь ангелов тьмы, и демонов ночи, и демонов бури, — если у них вообще есть какая-то кровь, она, наверно, зеленого цвета, а впрочем, кто его знает.
— Этого мы не можем, — ответил Ганд. Его изумительной красоты глаза посерьезнели. — У Натаниеля есть одно качество, которое превосходит все наши совершенства. Однако… раз уж мы об этом заговорили, я осмелюсь утверждать, что и остальные способны дать Тенгелю Злому решающий бой! И тут уж тебе никуда не деться, — мрачно заключил он.
Она сидела и смотрела на него как завороженная. Услышав же его последние слова, она отвела глаза и угрюмо проговорила:
— Не желаю я помогать Натаниелю. Я сглупила и помогла им. А он меня за это выругал.
Ганд положил руку ей на колено, она согревала сквозь ткань, как теплое мамино одеяло, только была наэлектризована.