Прислуживала мне Ксения, и поскольку я был не весел, погружен в свои мысли, служанка почти не улыбалась. Лишь спросила, когда я перешел к фаршированной щуке:
— Ваше сиятельство, у вас всё хорошо?
Несколько необычный вопрос для служанки. Мама могла бы за такое и отчитать.
— Есть кое-какие проблемки, Ксюш. У кого их нет? Разберёмся со всякой ерундой, и жизнь наладится, — я всё-таки улыбнулся ей, поспешил закончить с рыбой и придвинул высокий бокал с компотом.
— Пусть она наладится у вас скорее, Александр Петрович! Хочется, чтобы у вас всё было хорошо, — раскрасневшись, пожелала служанка.
Ну как здесь не улыбнуться. Я подмигнул ей, и принялся за компот чуть повеселев от её слов и пышной груди, едва помещавшейся в платье.
Поднимаясь к себе и почти добравшись до второго этажа, я услышал, как распахнулась входная дверь. Раздались голоса: дворецкий и кто-то из охраны приветствовали графиню, а следом… Следом мое сердце заколотилось — донёсся мужской голос с явным английским акцентом.
Мне навстречу поднималась мама с парнем в элегантном сером костюме — тем самым неотразимым красавчиком, известным мне по фотографиям.
— Саш, познакомься, — представила графиня. — Мой очень большой друг, Майкл Милтон. Он давно хотел познакомиться с тобой, всё никак не получалось.
— Майкл Милтон? — переспросил я, переведя взгляд с Елены Викторовны на улыбчивую британскую морду.
Без всякой магии, без кинетики. Мне очень хотелось прочувствовать его физиономию костяшками пальцев сполна. Через содранную кожу ощутить эту приятнейшую боль воинственного соприкосновения с мерзавцем. Это был превосходный контакт, в меру сильный. Такой, чтобы этот подонок остался в сознании и успел понять, что происходит с ним.
— Саша! — голос мамы так и резанул по барабанным перепонкам.
— За что?! — бритиш схватился левой рукой за лицо, правой, уже в падении успел вцепиться в перила.
— За то! — пояснил я, и ударом ноги не позволил ему задержаться на лестнице.
Голос мамы стал истерически резким. Я не знаю, что именно она кричала мне. Меня интересовал только Майкл Милтон.
— За то, сволочь! За то, что ты посмел прийти в наш дом! — я не дал ему подняться и ударил ещё раз ногой вполсилы.