— Генри вдруг поняла, что допустила непростительную бестактность по отношению к Биллингтону. Она замолчала и, повернувшись к нему, поправила себя: — Разумеется, к присутствующим это не относится.
— Разумеется.
— Прошу вас, не думайте, что я сказала это из вежливости. Не меньше сотни людей, с которыми я даже не знакома, побывали сегодня у меня с визитом. Поэтому я искренне обрадовалась, когда приехали вы. Ведь мы с вами знакомы, и, что гораздо важнее, вы мне очень нравитесь.
— Неплохое начало, моя дорогая, — поддел Данфорд и похлопал ее по руке, будто подавая знак, что ей не стоит особенно распространяться по этому поводу.
Биллингтон распознал едва заметное неудовольствие на лице Данфорда и с улыбкой поднялся со стула:
— Я всегда гордился своей способностью вовремя откланяться.
Данфорд тоже встал и, проводив Биллингтона до двери, по-свойски похлопал того по плечу.
— Я всегда восхищался этим твоим качеством, Биллингтон.
Губы графа дрогнули в улыбке, и он галантно поклонился Генри:
— Мисс Баррет.
Через секунду они остались вдвоем.
— Я было подумал, что он никогда не уйдет. — Данфорд глубоко вздохнул, закрывая за ним дверь.
— Злодей, ты просто вынудил его уйти и не воображай себе, что дверь останется закрытой дольше двух минут. Леди Уорт сейчас же пришлет целую толпу слуг присматривать за нами.
Он снова вздохнул:
— Мужчинам свойственно надеяться.
Генри загадочно улыбнулась:
— Женщинам тоже.
— Правда? Данфорд потянулся к ней, и она почувствовала его дыхание на своем лице. — На что же ты надеешься?
— На многое. На то и на это, — уклончиво ответила она.
— На это? — Он поцеловал ее в краешек рта. — Или на то? — Он поцеловал в другой.
— По-моему, я сказала, на то и на это.
— Верно. — Он повторил оба поцелуя.
Генри удовлетворенно вздохнула и прижалась к нему. Он нежно обнял ее и уткнулся носом в ее затылок. Однако вскоре поднял голову и спросил:
— Как ты думаешь, сколько времени у нас осталось до того, как Каролина спустит своих псов?
— Около тридцати секунд.
Он нехотя разомкнул объятия, сел напротив и достал из кармана часы.
— Что ты делаешь? — смеясь, спросила Генри.
— Проверяю тебя, моя дорогая. — Они посидели молча не больше двадцати секунд, затем он цокнул языком и покачал головой. — Ты проиграла. Кажется, я мог еще несколько секунд обнимать тебя.
Генри закрыла глаза и покачала головой. Он был неисправим.