И в этот момент дверь распахнулась. На секунду показалась рука в ливрее и сразу же исчезла. Оба они расхохотались.
— Я была права! — воскликнула она радостно. — Ну-ка скажи, насколько я ошиблась?
Он покачал головой, невольно восхищаясь ею.
— Всего на шесть секунд, плутовка.
Генри самодовольно улыбнулась и откинулась на спинку стула. Данфорд поднялся.
— Похоже, время аудиенции истекло. Сколько нам осталось ждать — еще две недели?
Она кивнула:
— Разве ты не рад, что я уговорила тебя сократить помолвку с пяти недель до четырех?
— Еще бы, моя дорогая.
— Если ты едешь туда, я там тоже буду.
— Хочется верить, что ты всегда будешь такой же сговорчивой.
— Я всегда бываю сговорчивой, когда это в моих интересах.
— Не сомневаюсь. Мне остается только надеяться, что наши интересы будут совпадать.
— Кажется, мы только что пришли с вами к соглашению, милорд.
Он рассмеялся:"
"— Мне придется уйти.
— Хотелось бы думать, что его уже не спасти, — произнесла она лукаво.
Он обернулся и посмотрел на нее взглядом, полным любви:
— Его не нужно спасать. Я отдал его на хранение одной женщине.
— И она бережно хранит его? — спросила Генри не в силах сдержать улыбки.
— Да. А я, в свою очередь, отдам свою жизнь за нее.
— Надеюсь, до этого дело не дойдет.
— Я тоже. Но это совсем не значит, что я не готов к этому.
Несколькими часами позже, собираясь на бал, Генри, как всегда, немного волновалась, думая о предстоящей встрече с Данфордом. Удивительно: теперь, когда они уже признались друг другу в любви, минуты, проведенные вместе, казались им все более драгоценными. Каждое слово, каждое прикосновение приобретали свой особый смысл.
В тот вечер было прохладно, и Генри надела платье из темно-синего бархата. Приехал Данфорд, чтобы сопровождать ее на бал; чуть раньше в собственном экипаже прибыли Белл и Джон.
— Вот и чудесно, — обрадовалась Каролина, хлопнув в ладоши. — Два экипажа уже здесь, и мне можно не закладывать собственный. Я… я, пожалуй, поеду с Данфордом и Генриеттой.
Лицо Данфорда заметно помрачнело.