— Не, командир, ты мужчина видный, но что-то ты зачастил! — хохотнул Клоун, но все же пошел со мной.
Я подтолкнул его, зашел за ним внутрь и захлопнул дверь, краем глаза увидев заинтересованный взгляд Алекса.
— Садись! — я кивнул на унитаз.
— Зачем это? — все еще веселился Клоун, но послушался и сел.
Я почесал затылок, не зная с чего начать.
— Тут такое дело, дружище… Ты, вообще, детей любишь?
Глава 15
«… Пушка сдохла, все, конец,Больше нечем отбиваться.Что ж, закурим, брат-боец,Нам от смерти не сбежать.
Он осмотрелся вокруг, а я подтолкнул к нему по полу Большой ФЭ… или КЭ… не заметил, с какого лейтенантского трупа я его прихватил.
Два оставшихся бойца десантно-штурмового батальона 2-го Ударного Флота ЧС, разной степени «поврежденности» согласно кивнули. Алекс шутливо поклонился, не вставая с пола. Не вставал он потому, что могла опять открыться рваная рана на животе. А вот легкие задеты не были, поэтому его приятный баритон порадовал нас прекрасной и очень жизнерадостной песней из забытого прошлого в перерыве перед Смертью. Рядом с ним, не приходя в сознание, вскрикнула Пакля, практически полностью залитая Полимедом.
Овечка хмурилась в углу, оттирая ЕГО от крови и мозгов, коими была и сама заляпана с ног до головы, она единственная была относительно целой. У меня зверски зачесалась отсутствующая левая рука, я было потянулся, но нащупал пустой воздух, вот все у меня не как у людей — всю жизнь слышал про «фантомные боли», а у меня «фантомная чесотка», страшная вещь.
Дверь отсека содрогнулась от сильного удара и выгнулась внутрь, в результате удара со створок дверей отвалилось сразу две рельефные буквы. Оставшееся слово читалось, как «…спящий», символично, но, скорее, подходит слово «мертвый»."
"Все выжившие зашевелились, направляя стволы в сторону входа.