Сами-то ордынцы русских девок в таких – весьма, кстати, частых – случаях ножами – прямо через плоть – пришпиливали, а уж потом… Так что ватажники поступили еще, можно сказать, гуманно… Поступили бы! Если бы не то, что сейчас делал Онисим Морда. Вожников аж глазам своим не поверил, хотя – чего б и не верить-то? Особым гуманизмом этот век не отличался, нравы были зверские. Вот и здесь…
Встав на колени, Онисим, поудобнее ухватив короткое метательное копье, пихал его тупым концом прямо в женское естество пленницы, по сути, пытаясь посадить ее на кол.
Егора чуть не вырвало… Ну, вот же тля! Нельзя так с женщинами, даже с вражескими…
– Эй, боец!
Ватажник обернулся – его маленькие, какие-то свинячьи глазки сияли восторгом, из уголков рта тоненькой, блестевшей в лучах проникающего сквозь щели сарая солнышка, струной стекала слюна.
– А ты, парень, однако, садист.
Бум! Короткий свинг слева – в челюсть. Онисим где сидел, там и лег.
Вожников, присев рядом, вытащил из-за пояса нож – девчонка что-то гневно закричала, типа «фашистский выкормыш» или что-то вроде того.
Быстро освободив пленницу, Вожников распахнул дверь:
– Беги!
Девчонка непонимающе хлопнула глазами. Красивая…
– Беги, говорю, дура! Вон дубрава… давай.
Сказал и вышел, не оборачиваясь. И в последний момент вспомнил про оставленное в сарае копье… и про Онисима Морду. Повернулся…
Пришедшая, похоже, в себя девчонка пронеслась мимо с быстротою и ловкостью белки, лихо перемахнула через плетень… только ее и видели.
Кстати, как там этот черт?
Проводив глазами беглянку, Егор заглянул в сарай: копье так и валялось, как и ватажник… последний, правда, стонал.
– Ну, значит, оклемается… гм… маркиз де Сад чертов.
Миновав двор, молодой человек зашагал к кучковавшимся у плетня ватажникам, деловито разбиравшим добычу. К ним подскочил и Никитушка Кривонос, на этот раз, правда, не с гусем, а с уткой.
– Тебя, Купи Веник, легче пришибить, чем прокормить, – подойдя ближе, пошутил молодой человек.
Ватажники весело рассмеялись, вполне довольные и собой, и своим удачливым атаманом. Вернулись к своим с песнями:
Эх, да славный молодец Илья!Илейко Муромец – ха-ха!Атаман тоже подпевал, только вполголоса:
Комбат, батяня, батяня комбат!А что, хорошая песня. В данном случае очень даже уместная.