Остальным атаманам оставалось только завидовать, еще бы, удача для пиратского вождя – первейшее дело. Эх, Егор, Егор, пиратский капитан… Капитан Удача!
Завидовали, да… скрипели зубами, но, побаиваясь явно благоволившего Вожникову Микифора, благоразумно не приступали к каким-либо конкретным делам – типа, подсыпать в вино «удачнику» яду, тупо подослать убийцу или просто вызвать на «честный бой». Боялись.
А вот Егор – нет, к нему ведь приходили видения. Захотели б «коллеги» убить – почувствовал бы сразу.
Не получалось вернуться! Может быть, в Жукотине что-нибудь выйдет, город большой, возможно, там сильные колдуньи есть? Или колдуны, черт с ними.
И все же… все же в такие минуты стояла перед глазами Серафима-волшбица, смотрела глазищами томными… и слышался далекий голос: «Ты никогда не вернешься.
Остатки вполне еще боеспособного ордынского флота позорно бежали, бросив город на произвол судьбы, едва завидев багряные вымпелы ушкуйников. Быстроходные суда ушли вниз по реке сразу же, остальные запылали, брошенные командой: татары сами же их и подожгли, дабы не отдавать врагу. А ведь могли бы и принять бой, хотя бы для приличия, да погибнуть с честью, прихватив с собой на тот свет елико возможно ватажников… увы, не захотели.
Нынешний же хан, Пулат-Темюр, был лишь жалкой игрушкой в руках эмира, прежде всемогущего, но ныне – увы… Кто будет правителем завтра? Останется ли в живых Едигей? А еще говорят, будто Джелал-ад-Дин заключил союз с неверными, с Витовтом! Ну почему бы не заключить, коли опальные сыновья Тохтамыша когда-то нашли приют и полную поддержку в столь же неверной Москве?
Вопросы, вопросы… Слишком много вопросов для облеченных властью лиц.