От смеха его Афанасий скривился и, сплюнув в снег, махнул рукой остальным:
– Ну, чего едва тянетесь? Давай, погоняй лошадок – нам к погосту-то дотемна б успеть.
Остальные всадники выглядели куда моложе этих двух, да и одежонку имели похуже – кто в полушубке нагольном, кто в армяке, у многих еще и заячьи треухи. Однако ж все оружны – не считая луков-стрел, еще и короткие рогатины-копья, тяжелые сабли, секиры да шлемы к седлам привешены, да в переметных сумах тяжелое что-то позвякивает – доспехи, видать.
– Скорей, скорей, – взмахнув плетью, подогнал Афанасий, похоже, он и был тут за главного. – Поспешай. По реке-то дорожка куда как хуже пойдет – подтаивает, солнце-то – эвон!
Словно в подтверждение его слов последний выехавший на поляну парень вдруг провалился – коню по грудь. Лошадь захрипела, задергалась…
– Да что ты сидишь-то, орясина! – возмущенно заорал чернявый. – Давай спешивайся, да коню своему помогай.
Скинув с плеча саадак, парняга так и сделал – ухватил под уздцы лошадь, выбрался и, утерев выступивший на лбу пот широкой, как лопата, ладонью, посетовал:
– Ну и снега тут, прости господи! У нас-то на Москве, поди, уж и травка первая пошла, и цветочки.
– Ага… васильки заколосились, – чернявый глумливо прищурился. – Давай, догоняй наших. Пущай прямо по реке скачут, а у старой сосны, у развилки, – ее видать будет – на отдых встанут.
– А вы, дядько Тимофей?
– А мы вас нагоним.
– Понял, – поклонившись, парень взметнулся в седло. – Всем передам!
– Саадак-то с сугроба возьми, чудо!
Оплошавший всадник резко завернул коня, свесился в седле – едва не упасть, – подхватил из сугроба потерю. И чего было саадак к седлу не привесить? Наверное, места уже не хватало, много чего у парняги висело – и плоский татарский шелом, и шестопер увесистый, и кольчужка в мешке звенела… или – что там? Бахтерец, байдана?
– Инда брони не зря взяли? – проводив взглядом отъехавшего, Тимофей пригладил черную густую бороду.
– И чисто, – усмехнулся напарник в рыжие усы. – Коль беглецы, как мыслю, на Биричевых выселках. А ну, как на погосте у Паш-озера остались? Там люди не наши – новгородские. С боем погост брать придется, а потом – сжечь!
– Сжечь! – довольно кивнул Тимофей.