– Ты сказываешь. А князь этот, видать, совестливый. Оправдание для грабежа своего ищет.
– Охолонитесь, бояре! – не выдержал архиепископ. – Не о вас ныне речь, а о проблеме нашей, споре трудном с союзом Ганзейском.
– Выдать его немцам, и вся недолга! – горячо предложил боярин Керскский.
– Делать надобно то, что по силам, – ответил ему отец Симеон, – а не то, что хочется. Ныне нам легче всего ушкуйник-князя этого за слова собственные ухватить. Слово не воробей, вылетело – не поймаешь. Обещал он за торговлю свободную бороться? Вот пусть сие нам и обеспечит.
Обещал за обиды новгородские отомстить? Так у нас список имеется. Что снести, что поделить иным порядком, кому какие тони распределить, где плавание беспошлинным сделать.
– Это же разбойник, отче! – покачал головой боярин Буривой. – Он за новгородские интересы биться не станет, договоров со свенами подписывать, бухты и ряды торговые распределять не будет.
– А то неважно, сын мой, – ласково улыбнулся архиепископ.
– Кто же его станет спрашивать? Вече вчера кричало «любо» атаману Заозерскому? Кричало. Хотели они войны со свенами? Хотели. Вот и не будем выступать супротив воли народной. По решению вечевому ватаги и дружины к Нова-городу созывайте. Охотников исполчиться тоже кличьте. Да токмо не ушкуйник-князю в ватагу вписываться, а к вам, хозяевам, под руку. Коли война со свенами общеновгородская, вечем провозглашенная, то и воеводой надлежит новгородскому боярину идти, а не татю залетному.
Твои ватаги, боярин Керскский, Господину Великому Новгороду поклонятся, и твои ватаги, Никифор. И твои воины, боярин Александр. Все ваши дружины, дети мои, каждая сама за себя. И окажется после сего ушкуйник-князь не главным атаманом, а всего лишь одним из многих в рати новгородской. Вот тогда пусть и оправдывает славу и обещания свои, пусть первым идет, с людишками своими под стрелы крепостные и ядра корабельные. Сгинет – так и ладно, на все божья воля.
А победу принесет – так и хорошо. Он с ватажкой своей пусть побрякушкам мелким радуется, в грабеже добытым, а договор выгодный мы уж как-нибудь без него урядим, глупый чужак нам для сего не надобен. Мир король свенский будет с Новгородом заключать, а не с жалким ушкуйником. С воеводой переговоры вести, а не пьяными татями.
– Умно, – признал купеческий староста Ратибор. – Великой мудростью наградил тебя Господь, отче Симеон.
