Но мы еще сможем побеседовать о том в иное время. Ныне же надобно тебе спешить к семье, к жене венчаной, богом даденой. Не меньше тебя она за дни минувшие исстрадалась. Ступай, и да пребудет с тобою милость Господа нашего, Иисуса Христа.
Егор еще раз поклонился, отступил и вышел из храма. Про то, остается ли в силе решение о его изгнании или нет, спрашивать не стал. Было похоже на то, что у города случился всеобщий приступ амнезии и о последнем вече никто не помнит. А коли так, то к чему ворошить старое?
Когда князь Заозерский во главе ватаги наконец-то вошел в распахнутые ворота, его уже ждали.
От ее сурового вида Егор даже шаг замедлил, вспоминая, с какой обидой жена восприняла его отказ заниматься мелким разбоем на московских украинах.
– Ты ли это вернулся, муж мой князь Заозерский? – поинтересовалась она.
– Конечно, я, милая, – улыбнулся Вожников. – Нечто ты меня не узнаешь?
– Достоин ли ты был своего высокого звания?
– Еще как, княгиня! – крикнул кто-то из ватажников. – Свены еще лет сто помнить будут!
– Достоин, достоин! Лучший из всех! Любо атаману! Любо! – заголосили остальные ушкуйники.
– Тогда иди сюда, мой герой, – слегка, еле заметно кивнула она.
Егор, облегченно переведя дух, едва не бегом взметнулся по ступеням – однако Елена, вместо того чтобы упасть в его объятия, всего лишь протянула ему руку. Вожников, принимая игру, опустился на колено, поцеловал кончики пальцев.
– Для вас, храбрые витязи, в трапезной накрыт стол! – провозгласила княгиня. – Баня протоплена и ждет всех, кто утолит жажду и голод. А ты следуй за мной, нам нужно обсудить важные государственные дела… – Княгиня кивнула, первая вошла во дворец.
Егор скользнул следом, обхватил ее за талию, губами коснулся розового ушка:
– Я чертовски соскучился…
– Я тоже, – невозмутимо призналась она, не замедляя шага.
Объятия пришлось разжать.
Вскоре они вошли в прохладную комнату с одним-единственным окном, выходящим на зеленые кроны близких деревьев. Видимо, по этому качеству княгиня и выбирала свой новый кабинет. Вся прочая обстановка была проста и одновременно роскошна: ковры.