– Раз штаны свои перед нею спустил, теперь сразу и мир тебе со свенами потребен стал, и поход супротив Москвы понадобился, и гнев новгородский на юг от бургомисторши любезной отводишь!
– Не было у нас ничего, я же тебе говорил!
– Заткнись! Я же не слепая! Вижу, по чьей прихоти ты бегать начал! Под чью дудку пляшешь ныне! – Она захлопнула сундук и застучала в дверь, клича дворового: – Федот, сюда поди! На ушкуй неси, собрала все!!!
– Да говорю же, Лена, не было ничего у меня с этой чертовой бабой! – чуть не взвыл из-за безумия супруги Егор.
– Врешь ты все, кобель паршивый! Как ни оправдывайся, ан я тебя насквозь вижу. Блядун ты безмозглый! Срам у тебя заместо разума! За девку пустую судьбу свою в прах разрушил, меня по миру пустил, страну целую угробил! Повесит тебя князь Василий на осине у нужника своего – и правильно сделает!!!
Она рванула на себя дверь, выскочила наружу:
– Чтоб глаза мои тебя больше не видели! Ненавижу!!! – Она с силой захлопнула створку и тут же распахнула снова: – Чтобы окрест меня и земель моих более не показывался! Вдова я отныне, понял?! Вдова! Нет тебя для меня более!!!
– Тьфу, зараза, – сплюнул на пол оставшийся в одиночестве Егор.
На женину истерику он ничуть не обиделся.
– Ничего… Перебесится, успокоится, сама вернется, – махнул он рукой. – На холодную голову сама поймет, какой дурой выставилась. На пустом месте этакий хай поднять!
Гнаться, успокаивать, уговаривать Елену Егор не собирался. Во-первых, пока она в таком состоянии – бесполезно.
– Дозволишь, княже? – заглянул в горницу плечистый и угрюмый седовласый амбал.