Едва подъемная секция моста, отделившись от ворот, поползла вниз, как сотник Феофан, следуя заранее отданному распоряжению, приказал своему отряду, отдыхающему возле оседланных коней на наволоке между слободой и Москвой-рекой, подниматься в стремя.
От угловой башни до туров было примерно полтора «перестрела» – дистанции полета стрелы. Чуть менее километра. Мгновенно такое расстояние не преодолеть."
"Княжеская конница, выйдя из распахнутых ворот, сперва собралась на берегу рва в плотную массу, потом сдвинулась с места и стала разгоняться для атаки: острые шлемы с флажками на макушках, сверкающие начищенными пластинами колонтари, переливчато блестящие кольчуги, щиты-капельки с нарисованными по алому фону золотыми львами и драконами, опущенные рогатины с длинными и широкими, как мечи, наконечниками.
В этот момент вылетели от реки на перехват все три пасторские сотни: сияя шлемами и зерцалами, прикрываясь щитами с алыми львами и драконами на синем и зеленом фоне, опустив длинные остроконечные пики, способные при ударе на полном скаку пробить насквозь стену рубленой деревенской избы.
Московская конница, увидев врага, стала поворачивать: получить удар в бок, понятное дело, им не хотелось. С чердака двухэтажного дома в плотницкой слободе Егор увидел, как на полном скаку сошлись лоб в лоб две плотные массы, и невольно зажмурился, слыша треск копий, скрежет рвущегося железа, хруст ломающихся костей и колющихся щитов, жалобное конское ржание и злобный хрип, крики боли.
Новгородцев было больше почти вдвое, и они, естественно, противника начали теснить. Егор от предвкушения удачи прикусил губу и сжал кулаки… Но нет, на угловой башне труба заиграла отступление. Вместо того, чтобы выслать подмогу, князь Василий предпочел дать приказ на отход.
На зеленом поле остались лежать полторы сотни лошадиных туш и немногим меньше убитых и раненых ратников.