Яндыз намек понял и в родные степи более уже никогда не показывался, навсегда оставшись одним из бояр в свите Василия Дмитриевича. Он был хорошим воином: храбрым и умелым. Но – чингизидом, и потому считал себя родом выше московского князя. Посему великий князь опасался выдвигать его в воеводы и давать под руку много людей. Кто его знает – а вдруг захочет править, а не подчиняться?
– Дозоры они поставили вон там, под липами, в тени, – продолжал рассказывать царевич. – Несколько обозов перехватили, более по трактам никто не пойдет.
– Уже и копают? – изумился князь. – Когда же они успели? Токмо пришли, а туры уже почти стоят?"
"– Табор здесь неделю стоял. Медники из Смоленска товар привезли, но на торг попасть не пытались, – ответил голубоглазый боярин Висляков, пригладив мягкие и пушистые, как кошачья шерстка, усы. – Вроде как мыта заплатить пожалели.
– А ты куда смотрел, рохля?!
– Дык… Не делали ведь ничего. На лугу стояли – так уплатили за постой-то. А что гуляли в предполье, так на то запрета нет.
Великий князь только укоризненно покачал головой, уже в который раз жалея, что так не ко времени покинул его верный и мудрый воевода Афанасий Конь. Уж он-то безобразия бы такого не допустил. Быстро бы гуляк любопытных с колышками на дыбе над жаровнею подвесил.
– Не может быть, княже! – вдруг вытянул вперед руку Яндыз. – Таран!
Все дружно повернулись в указанном направлении и увидели, как к турам два десятка новгородцев катят толстенное бревно. Неподалеку за ними покачивалась в запряженной волами повозке большая железная калабаха. Все отлично знали, что все это означает: на бревно будет насажен этот железный наконечник, таран подвесят на ребра, подтянут к воротам или стене, и будут выбивать створки из ворот или камни из стены.
– Но когда они успели все это привезти?! – только и развел руками Василий.
– Вестимо, заранее. С каким-то из купеческих обозов, – чуть ли не радостно пояснил боярин Висляков. Отчего веселился, непонятно. Право слово, татарину Яндызу Василий доверял больше. Однако поручение все же предпочел дать своему, москвичу:
– Видишь, боярин, охраны у туров нет совсем? – показал на работающих врагов князь.