Только, если вас обоих не затруднит – заходите сюда. Тут спокойно, уютно, если что – пошлем кой-кого за вином.
Лючия сразу же засмеялась:
– Ой, опять мне бежать!
– Да кому же еще-то? Ну, заходите, заходите же, господа.
Так вот и сели играть: судья с князем – в шахматы, а мессир Орбелини с Лючией, все же соизволившей хоть как-то прикрыть наготу простыней – в кости. Играли все четверо очень азартно, волновались, был бы валидол, так старик Орбелини его, наверное, глотал бы – связался младенец с чертом, причем младенцем явно была не Лючия.
– Ай, вай! Что же так-то?
Заозерский князь, неожиданно для себя самого, тоже оказался вполне умелым соперником.
– А мы так! Лошадью!
– А я… я вот, слоном! Ха! Съем вашу пешечку.
– Ну и пожалуйста, кушайте на здоровье, господин судья. А я ладьей поплыву! Оба! Шах вам.
– Тут же мой второй слон. Ага! Вот он. Вам, господин кондотьер, мат!
– Тьфу! – разочарованно сплюнул молодой человек.
Егор сейчас нарочно упомянул про Керимбердея, надеясь, что уж судейские-то должны бы хоть что-нибудь про него знать: вот уже дня три по городу ходили слухи о том, что царевич приехал по личному приглашению консула (другие говорили: нагло заявился сам, показать, кто здесь настоящий хозяин) и остановился прямо в консульском дворце.
Марко ничего не сказал про приезд Керимбердея-хана, кроме того, что, мол, говорят, что приехал и с почетом поселился в консульском дворце, в Цитадели, – но сам юноша царевича лично не видел, а еще ходили слухи, что приехал вовсе не сам чингизид, а его доверенный мурза.