Если б не князь Егор, вернулся бы Яндыз обратно в Москву, а так – постеснялся, все ж таки слово дал, а слово чингизида – оно крепче стали! Потому сначала с Джелал-ад-Дином вопрос решить, а уж потом… потом и в Москву вернуться можно… или не в Москву.
Именно так рассуждал царевич, когда, загоняя коней, несся по караванным путям к Ургенчу. Некогда было ни есть, ни спать – поскорей бы исполнить обещанное. Мелькали по пути караван-сараи и смуглые лица торговцев и – иногда – женщины. Одну Яндыз запомнил – рыжеволосую красавицу с синими глазами ведьмы, с которой провел ночь в одном из постоялых дворов Великого Шелкового пути.
– Тебя как зовут-то? – отплевываясь от попавших в рот горьких семян ковыли, обернулся царевич в седле.
Ведьма улыбнулась:
– Даная, Дана. Удачи тебе на твоем пути, путник.
– И тебе, Дана.
Глава 10
Шоу-герл
– Кричи, кричи, шлюха! – распаленный от страсти Темюр, в распахнутом халате золотисто-зеленого шелка, в узких штанах-шальварах и босиком, с размаху отвесил пару пощечин нагой юной наложнице, покорно лежащей на широком ханском ложе и готовой ко всему.
Ее звали… впрочем, не важно, как ее звали – это никого никогда не интересовало – просто – девка, рабыня, шлюха, каким после удачного военного похода цена – на медное пуло пучок.
– Кричи!
Молодой хан, с недавних пор – полновластный ордынский владетель, с искаженным от похоти и ярости лицом, схватил висевшую на стене плеть и, с силой ударив несчастную по животу, замахнулся снова.
Узкая кроваво-красная полоса вздулась на нежно-золотистой девичьей коже, а следующий удар, несомненно, выбил бы наложнице глаз, кабы та вовремя не прикрыла лицо руками.
– Господи-и-ин…
Из серых очей девчонки полились слезы, ей было сейчас очень больно и очень страшно – старая Гаиде, слепая сказительница, предупреждала – внешне обходительный и любезный Темюр-хан несдержан и неистов в страсти, а наложниц не жалеет вообще.
– Господи-и-ин…
Снова вскричала несчастная, крупные, как жемчуг, слезы оставили мокрые борозды на ее пунцовых от пощечин щеках.
Хан закусил губу, словно пытался справиться с охватившим его гневом, и справился, хотя и не сразу: велев невольнице лечь на живот, ударил ее несколько раз по спине, уже без прежней ярости, словно затухающий после изверженья вулкан.