– Да по мне, хоть совсем раздета, лишь бы дело сказала! – правитель отошел было от окна, но тут же вернулся обратно и с подозрением прислушался. – Это кто там так орет-то?
– Может, стражники перекрикиваются? – предположил Айдар-бек.
– Стражники? – гневливо обернулся хан. – Да тут целая толпа собралась!
И в этот момент в окно влетел камень. Не в то окно, у которого стоял великий хан, в другое, закрытое, забранное тонким булгарским стеклом, стоившим немаленьких денег. Прямо в стекло камешек и попал – жалобно звякнув, рассыпались по ковру осколки.
– Эт-то что еще такое? – злобно выругался Темюр-хан. – Скажешь, тоже стражники… расшалились! Начальника стражи ко мне, живо! Да, и эта… Ай-Лили пусть войдет, раз уж она здесь уже.
Ай-Лили вошла сразу же: в алых сапожках, в коротких – до бедер – шальварах (выдумка князя Егора) и куртке, с крупным, оправленным в золото, рубином в пупке. Вошла, поклонилась:
– Вы желали меня видеть, великий хан?
– Желал, да, – Темюр-хан внимательно осматривал гостью, словно шарил взглядом.
Так себе, да… Тоща больно, в чем и душа держится? И одета… прав Айдар – неприлично. Рубин этот – не слишком ли вызывающе? Где-нибудь в Хорезме давно б за такое камнями побили… хотя нет, в Хорезме бы не побили, там еще и не так ходят, а вот в Магрибе – наверное, да. Попробуй там женщина без хиджаба выйди. А здесь, что ж – воля, правильно имамы жаловались. А ничего покуда не сделать – слишком уж вольный город Сарай-ал-Джедид. Слишком!
– Вы что-то хотели от меня услышать? – нагло поинтересовалась певичка.
Хан вздохнул – ну вот, никто уже и не уважает. Даже какая-то…
Бумс!!!
В окно снова влетел камень, угодив в оставшееся стекло.
– Да что там такое?
Женщина улыбнулась:
– Могу я предположить, великий хан?
Ну, нахалка!!! Нетерпеливая, непочтительная нахалка!
Хан, однако, сдержал гнев и милостиво махнул рукой:
– Что ж, говорите.
– Собравшиеся у вашего дворца люди, о великий хан, пришли за мной. Они видели, как меня похитили ваши воины.
– Похитили? – удивился хан.
– Ну уж, – танцовщица улыбнулась. – Я бы этого не очень хотела, великий государь.
Темюр-хан снова скривился: мало ли что ты там хотела! И снова овладел собой, попросил – именно попросил! – вкрадчиво:
– А вы не могли бы, любезнейшая Ай-Лили, выйти сейчас к толпе, успокоить? А то ведь они сейчас дворец разнесут – а мне так не хочется проливать кровь.