Иное дело – бронзовые, у тех сначала вздутие появляется – значит, пора ствол менять! О том всякий пушкарь знает.
– А-а-а…
Действительно – стражники. Трое. Один с седой бородой, видимо – старший, и два молодых, совсем еще юноши. Слушают старшего, аж в рот глядят. Это хорошо, что не по сторонам. Мара вжалась в стену.
Стражники, как назло, остановились на небольшой площади при мечети – совсем рядом! Все в одинаковых коротких кольчугах с зерцалами, в круглых небольших шлемах, при саблях, при бердышах.
Девушка перевела дух и неожиданно для себя усмехнулась – надо же, ордынские пушкари не хуже русских! Русских… Так русские же здесь, в Сарае, они и Джелал-ад-Дина разбили, и Едигея помогли прогнать! – ожгла огнем мысль. Ну да, про них и хан со своими везирами говорил, да Мара особенно не вникала, потому как была тогда куклою – поняла только, что грозит русским ратникам большая опасность – хан их перессорить хочет, а потом поодиночке разбить.
Вот куда сейчас и надо-то. К своим, к русским людям! Только вот как их разыскать, где? Эх, над было б раньше, во дворце-то, поинтересоваться, расспросить хоть кого-нибудь, словно бы невзначай – сумела бы, ведь не дура, но… куклой была, чего уж теперь говорить.
Значит, все равно – в гавань, там народищу много, там попробуй найди. И про русских узнать можно.
Девушка вдруг улыбнулась – понравилось ей думать да за себя все решать – и, подмигнув унылой ордынской луне, быстро зашагала к реке, к Волге.
Айдар-бека Азат заметил еще издали – когда возвращался из – стыдно сказать! – майхоны. Князь послал к майхонщику Федьке Утырку за фряжским вином, очень и очень вкусным. Так все говорили, но Азат-то вина не пил – разве правоверному можно? Только в военном походе или в лечебных целях – для поправки здоровья, заживления ран и всего такого прочего.
Старый дервиш, гремя веригами, просил на углу милостыню. Юноша остановился, протянул монетку:
– Помолись за меня, додо.
Морщинистое, цвета старой глины, лицо дервиша вдруг озарила улыбка:"
"– В твоей душе расцветает волшебный цветок, славный юноша. Но в ней еще много зла. Победит ли добро – все от тебя зависит.